b000002474

сшицы-зинзиверы, корольки, крагтивники, поползни. В сосвяке мелодично ,и призывно снистят рябчики. Серые вороны начали строить гнезіда и каркают на разные го- лоса. У каждого певца хоть іпростенькие, но свои особые весенние вариации. Однако это еще не концерты, а их первые репетиции. Из глуібины леса раздается весеннее ібормотанье кра- снобровых косачей-тетеревов. Скоро они слетятся на брачные токовища, начнут свои 'боевые турниры. Самая древняя и самая крупная‘птица наіних лесов — Глухарь Синеборович тоже готовится к току — чертит тугим кры- лом іпо снегу, упіругим веером іраспускает огромный хвост. Нет ничего заманчивее для охотника, чем проник- нуть на рассвете в самую гущу бора, подкрасться к току-- ющему іглухарю и не подстрелить его, нет, а іпросто хоро- шенько полюбоваться редкой птицей и, быть может, сделать -на иамять заветный фотоснимок. Немногим это доступно. На реке в марте появляются первые забѳреги, там,где течение ібьгстрое, темнеют и парятся поллньи, а на них отдыхают, прихорашиваются пернатые водоплавающие. В конце месяца лед от воды, снаг от земли отстает, а ры- 'ба со стану трогаетея, то есть уходит из зимовальных ям. Ярче разгорается ісолнце, еинеет небо, прояоняются дали. іСворо настанут дни, когда с косогоров стремглав помчатся ручьи. В народе говорят: Март Хлопотун — с гор потоки. Блестят на карннзах сосульки, звенит жемчужная мартовская капель, потемнел крупитчатый снег, пропи- танный влагой. Люди абрасывают о кровель тяжелые гльгбы снега, цр«рывают вдоль улицы канавки для етока воды. В оине-зеленых разводьях луж отражаются лом- кие тени деревьев. По-весеннему воркуют голуби, гром- ко чирикают воробьи. Без усталн горланят, ревниво пе- рекликаютоя петухи. Случается, что равномериое движенье весны наруша- ется. В 1961 іцоду 27 марта вдруг разразилась гроза со снежной метелью. Свѳркала молния, рокотал ігром. В иных местахснегу наеыпало такмного, что на несколь- ко часов остановились іпоезда. Но зто ібывает реідко. Веона адет овоим ічередом. В Якутии стоят морозы, в Ташкенте цветут тюльпаны. И как бы ни хмурились