b000002474

самостоятельно. «Если уапею, — окажу при встрече не- іСКОЛЬКО слов». Сейчас он огранпчился мыслями вслух, общими поже- ланиями, .изложил нечто вроде гуринского морального кодекса, которым строго рукоіводствовался в пожилые годы. Другой заботой было: как поступить с библиотекой? Она представлялась ему не просто собранием книг, но частью его самого. Терпеливо п придирчиво собирал ее писатель томик к томнку, — всю жнзнь. Ее судьба и те- перь волновала Терентия Макаровича, он не хотел, чтобы книги, его любимые друзья и верные помощвики, попали в.раапорижение худых, нерадивых людей. Гу.рин неокудеющей рукой роздал сотни своих книг с автографам іИ и взамен получил от друзей столько же, а может, и больше. Прекрасный это ореди людей обычай— дарить друг другу книги! В его кабинете стоял отдельный шкаф с раздвижными стеклами, где были собраны драго- ценные дарственные экземпляры. Итак, речь шла не о пустяках, а о болыпих духоівных ценностях. «Подумай о библиотѳке», — написал он Гале. Еще одно подсказал отец дочери, чтоб не позабыла: «Разбери, пожалуйста, папки с фотоснимками, по воз- можности соблюдая хронологию, составь из них четы- ре-пять альбомов. Много с. ними связано светлых и гру- стных воспоминаний. Фотография-—зто такая штука, что ее ничем не заменишь. У нее волшебные законы. Она спо- собна рассказать больше, чем дееяток убористых стра-. ниц. Для внуков, когда подраетут, это будет куда как ин- тересно». С каким удовольствием он сам прочел бы нынче хотя пяток страниц о жизни деда и прадеда, одним глазом посмотрел бы на их фотографии. Но судьба не предоота- вила ему такой возможности. Жиз.нь Гурина не отличалась ровнотой, как взлетная іполоса на аэродроме. Напротив, путь его был тернист и ухабист. Биограф пиеателя Моисей Львович, пожилой еврей в модных позолоченных очках, разбирая по прбсьбе Терен- тия Макаровича его бумаги, для себя отчеркнул красным карандашом такие строки в дневнике: «Оглядываіясь ,на пройденный путь, откровенно гово- рю вам: Я сын своего века во всем, — в болыпом и в ма-