b000002474

рентий Макарович все же вслух не произносил, ибо оно означало горькое признание: жизнь кончила-сь. Несмотря на искренние старания и утешительные за- верения добрых докторов,-целебные воздействия всех чу- до-лекарств, развязка приближалась, как некая эстафе- та на паре гнедых, — не быетро, но неотвратимо. К исходу дня, невыносимо долгого для нездорового человека, Гурин все заново передумал и во время пере- дышки принял другое решение.. Он робко и тихо, с какой- то виноватостью сказал жене: * — Катя, пошли, пожалуйста, телеграмму, Гале, пусть приедет и внукав привезет. Хочу повидаться. Эту телеграмму нужно было послать давно, но Гурин все крепилея, ему не хотелось, быть может преждевре- менно, пугать жену. Нынче же он отчетливо и спокойно осознал, что отодвинуть ничего нельзя и, если не отпра- вить сегодня, то, может быть, завт.ра сделать это будет уже поздно. Худо тебе, Тереша? — спроеила жена, п.рисев на черный стул у кровати больного и утирая глаза голубым платком. — Сейчас отправлю, ты не тревожься, прими вот лекарство. — Гале денег телеграфом переведи, рублей пятьсот или больше. С детьми поедет, расходы набегут немалые. Жена его, Екатерина Ивановна, добрая, молчаливая женщина с больными ногами, в последние годы сильно располнела, и, хотя лет ей было меныпе, чем мужу, в ее облике, в манере одеваться, во веей ф.игуре ясно обрисо- вывались беспощадные признаки старости. Она была че- ловеком простым, малозаметным, ничем не сверкала, а тихую жизнь свою поавятила, как сотни тысяч ей подоб- ных, — мужу, дочери, внукам. Но как бы там ни было, они вместе прожили, словно рука об руку по лесной тро- пинке прошагали, большую и трудную жизнь. Дочь Галина жила в Армавире, работала в шіколе пре- подавателем английского языка. Гурин не однажды бы- вал в этом городе на Кубани, гостил у нее в конце лета или в начале осени, когда южные базары полны арбузов, дынь, фруктов, винограда. В эту пору прилавки день- деньской завидно дышат запахами обильного земного плодородия. Днем дед охотно гулял в городском парке с внуками, терпеливо снося их маленькие капризы. Хорошо ему там работалось на веранде, густо увитой