b000002474

заметной лесной тропинке от устья Судогды в сторону деревни Данилов-ки. Над леоом еще только занималась заря, ее первые алые отблески падали на речную гладь, на стволах и листьях деревьев трепетно играли пунцовые блики. По- дул несмелый, будто только что проснувшийся ветерок, тихо зашелестели кусты, в них робко свистнула малая пичужка, сильно плеснула в омуте шалая щука, а тут краешек солнца показался из-за леса, и так вдруг сдела- лось кругом хорошо, что нельзя было не залюбоваться всем этим дивным речным привольем, той неяркой кра- сотой нашей русской природы, которая так волнует и ра- дует сердце человека. . Сенокосная пора давно наступила, но звонкие лезвия кос еще не трогали пойму. Луга были в самом цвету, их пряіные запахи, чуть приглушенные росой, приятно кру- жил.и голову. И каждый стебелек, веякая травинка, лю- бой цветочек малый. — все это красочно-щедрое, пахучее разнотравье, что было человеку. по пояс, жило на свой лад, тянулось к солнцу, радовалось, дышало и нежилось в утренней прохладе. Слева к лугу примыкал высокий сосновый бор. Каза- лось, это войско храніило покой реки, деіревушки, которая стояла на возвышенности, н всего заповедного низовья судогодской поймы. Стволы берез, что заметно белели на том берегу за прибрежінымй ракитами, густая грива осо- «и, седая от росы, небрежно раочесанная вольным вет- ром, огромные листья кувшинок, росших в неболыной заводи, — все в это утро выглядело прямо-таки прекрас- но. Но особенно хороша была сама река — зеленокосая, чистая и скромная, как девушка. Всяиих рек и речушек много на свете, но нет милее той, что струится у ног твоих. Мне хотелось пайти получше местечко для уженья, и я по приметам, знакомым лишь опытным рыболовам, изо всех хороших мест выбирал самый уютный уголок на ре- ке, сулившей добычливую зорю. На повороте, там, где кончался луг, я нашел такое место, по соседстіву сѴустыім подлеском, сел на косогоре под кустом краонотала и, веером раскинув удочки, при- ступил к ловле. Здесь всегда клевала плотва, нередко попадалп довольно крупные широколобые головли, ло- вить которых я особенно любил, а то вдруг стаей под-