b000002474

я смотрел на брачный полет апрелыских красавцев- вальдшнѳпов, которые были так картинно-хороши, так четко выр:ис 0 'вывал)ись надо мной на фоне акварельно- розового от гаснущей зари весеннего неба, а сам думал о девушке с гордым разлетом бровей, с алостью ласко- вых губ, быть может, жаждущих поцелуя. Белоствольная ^березка стыдливо стояла неодетая рядом со мной, а мне мерещился тонкий девичий стан, лѳбединые руки, рас- пущенные по плечам волосы, тонко пахнущие ландышем и сиренью. Я сделал пять вьгстрелов и не убил нн одной птицы. Почти стемнело, когда шестым выстрелом сразил я вальдшнепа и он упал, мягко шлепнувшись иенодалеку. Но отыскать его в сгустившихся сумерках не удалось. Пятнадцать заветных минут этой полной поэзии охо- ты, которая не требует ни шалашей, ни лодок, ни собак, ни чучел, окончились. Я не жалел об этом. Для меня охо- та хороша сама по себе и без добычи. Я до дна выпил чашу удовольствия, получил сполна все то, чего желал, и на сердце у меня было покойно. Только светлый облик белокурой дочери охотника ни на минуту не покидал тиеня. На просеке мы сошлись, чтоібы идти домой. Стало сов- ' сем темно. Из разговора я узнал, что приятель мой убил двух валвдшнепов, а Михаил Андреевич четырех. Мне было неловно перед друзьями за свои промахи, но что же делать? Как все постуіпают в таких случаях, я оказал: — Не повезло... Но больше всего смущали меня не товарищи по охоте, а та, что теперь готовит нам ужин, ждет нас дома с до- бычей и твердо верит в нашу совместную удачу, а воз- можно, и в мою личную тоже. Михаил Андреевич сказал: — У нас была общая охота. Убили мы шесть вальд- шнепов, тебе причитается два. С этими словами он вынул из. сумки двух птиц и по- дал мне. Я не хотел приниімать, но он и говорить со мной не стал, а просто сунул в руки пару еще неостывших бар- хатных вальдшнепов. Пришлось положить их в ягдташ. Как видно, охотіник удовлетворился этим. Когда мы вышли на просеку, он неожиданно мягким голосом сказал: — Молодой человек, вы не смущайтесь своими прома-