b000002474

кричит: «Надя, иди домой!» С соседом этим были у нас свои счеты. Кчконцу месяца получил я зарнлату, премию мне на- числили, безаварийные выдали, и решил я по этому слу- чаю устроить дома маленькое торжество. В воскресенье пригласил Надю, позвал своих друзей, тетка нам пиро- гов с гречневой кашей напекла, попили мы чайку с изю- мом, спели любимые песни, как водится, потанцевали под патефоц и гитару, потом пошли в лес гулять. Надя мне и говорит: «Знаешь, Леша, я ведь никогда не слыхала, как соловьи поют. Хочется мне самой хоть раз соловьев по- слушать». Это меня удивило. Соловьев у нас, будто васильков во ,ржи, мы на них и внимакия не обращали. Вдалеке пели соловьи и в тот день. Только мы вошли в рощу, со,всем близко грянул песню удалой соловушка, точно нас приветствовал. Надя, как услыхала соловь- инукГтрель, вся- засветилась от радости, замерла, почти пе дышит и только шепчет: «Как хорошо!» Малб-помалу отбились мы от компании, сели на тр'а- ву около речки и долго-долго слушали первый в Надиной жизни соловьиный концерт. Соловей пел над нашими го- ловами. Надя прижалась к моему плечу и говорит: «Ле- ша, ведь это чудо! Как ты этого не понимаешь?» И вер- но, подумал й. Раныне я вовсе не замечал этой красотьі, видно, как и мой сосед, болыпе смотрел в свиное корыто. Надя спросила: — ЛеШа! А сколько в этой роще соловьев? Я ответил так: •—Кто же их считал? Сколько нужно, столько и есть. И так по всей матушке-России. Слушая Прохорова, я живо представил себе майский день в лесу — один из тех, каких немного бывает в жиз- ни человека, вообразил себе, как, обнявшись, сидели они в роще вдвоем до позднего вечера, слушая биение своих сердец и песни соловьев под черемухой, которая щедро осыпала их белыми лепестками, и воздух там, густо на- стоенный на весенних запахах, был точно пенная брага в ковше. Тишина стояла кругом, и только одни соловьи гремели из кон-ца в конец леса. Так сильно пахло трава- ми, ландышем и черемухой, и так хорошо им было вдво- ем над рекой, что,подумав об этом, я словно бы на мину-