b000002474

зыбь. Чибисы вились над нами и призывно кричали. Бе- лые облака, как лебеди, тихо плыли по небесной синеве. Далеко за лесом слышались паровозные гудки. Они на- поминали нам об отъезде. Я еще раз посмотрел на берег. Семен Николаевич все так же стоял у своей землянки, и я мог разглядеть букет шиповника, красневший за его спиной. Мне вдруг представилось, как темной ночью, в любую подаду, весной и летом, до глубокой осени один ходит по лесам и лугам этот старый человек, слушает крики сов, свист ветра и волчий вой. Мы уедем в город, а он будет все ходить и ходить. Невыразимое чувство безграничного уважения к этому человеку вдруг пробудилось во мне, а все претензии к нему показались теперь мелкими, не сто- ящими внимания. СОЛОВЬИНАЯ РОЩА Когда я вышел из дому, было совсем темно. Ночь сто- яла тихая, безвётренная, на .небе не светило ни одной звезды. До утра было далеко. По лесной, хорошо знако- мой дороге предстояло мне пройти километра четыре. Был конед мая, ,в лесу беспрерывно пели соловьи. Хрустальные трели соловьиной песни, то звонкой и радо- стной, то немного грустной и скорбной, йеслись отовсюду. В ночной тишине соловьиные раскаты раздавались отчет- ливо и сильно, точно в темноте, полной сырости и про- хлады, из самых земных глубин с переливами били проз- рачные родниковые струи. Соловьи пели везде: справа и слева от меня, внизу, в полуодетых зеленью кустах, около малютки-ручейка, и на горе, у могучей дубравы, за Круглым озером, и в глу- хой Дарьиной сече. Когда ближний певед на минуту умолкал, слышны были чистые звуки песен дальних со- ловьев, которые то озорно и радостно щелкали, то слов- но бы захлебывались от восторга, обилия мелодично кло- кочущих переливов и перекатных трелей, то стонали и плакали, будто в забытьи. Похоже, что они состязались в пении, кто кого превзойдет. И в то же время учились у опытных певцов их лучшим мелодиям. Под звуки соловьиной песни идти было приятно, ды- шалось легко, об усталости не думалось. С каждым ша- гом крепли, наливались "силой мускулы, лучше работало