b000002474

ется. Ёго, леШего, весь Кблхоз боится. Ай-ай-ай. Вот что значит нееведущий человек. Ты, друг, избежал смер- тельной опасности. От волнения он незаметно для себя перешел со мною на «ты». Мне это понравилось. — Как же вы с таким управляетесь? — епросил я, ус- мехаясь. — Д а с «им случилось это недавно, —«просто ответил пастух. — Может быть, мы и сами виноваты в его озлоб- лении. Зовут его Тихоней, но ведь юмічки-то телятам да- ют. Зол бычище до страсти. Двадцать пять лет пастухом работаю, орден за это имею, а такого зла ни в одном звере не видывал. Я снова налил собеседнику чаю, подшшул к нему су- хари. — А вот как это получилось, — не спеша расеказывал Березин. — Стал Тихоня бросаться на Алешку— моего старшего подпаска. Сам-то я мало коров ласу, все боль- ше занят с лошадьми. Тебе, Матвей Семенович, не прихо- дилось видеть наших лошадей? Могучие кони! Все как на лодбор владимирские тяжеловозы. Годны и под воду, и под воеводу. Наверное, ты слыхал про інашу племенную конеферму. Приходи как-нибудь — я тебе покажу. Пастух отхлебнул из кружки и продолжал: —Ну, Алешка, значит, начал мне жаловаться: — Не могу, говорит, дядя Вася, больше пасти! Отпусти меня. Боюсь, слышь, как бы этот Тихоня меня в лепешку не раздавил. А то, говорит, чего доброго, рогамл пронзит насквозь — вот тебе и помирай. Я подпаска спрашиваю: — Ты, Алешка, не побил ли его? Алешка говорит: — Был такой грех. Зашел он в овес, я ему там лупцов- ку и задал. А мало того — и в стойле еще кнутом напорол как следует. — Ну, парень, в стойле ты его побил напрасно. В овсе ои знает за что, а вот в стойле — зря. Не отлустил я тогда Алешку, а только посоветовал — быть с Тихоней поласковей. Он и забудег. Но, знать, Алешка не послушался. У него насчет быка свой план был. Хотел он, видно, его проучить. Однажды после полудня стал Алешка стадо -перего- нять со вторым подпаском Андрюшкой. А с ними еще