b000002474

профессор, а попросту сказать — чудак-рыбак, перед всей деревней конченый человек. Пастух рассмеялся: — Нечего сказать, чин у вас іподходящий, под стать моему и даже хлеще. Ну, значит, с этой минуты мы с вами — друзья. Только вовсе вы не конченый человек, п напраоно так рекомендуетесь. Вы, я вижу, человек весе- лый и, значит, нужный. Как ни хорошо одному в лесу, а все же соскучишься по человеку, и очень тянет поговорить с кем-нибудь, по- балагурить, а коли придется — то и шуточку отпустить. Пастух, _как и рыбак, тоже болйше всего находится один и по людям скучает. Поэтому мы с Василием Филиппови- чем быстро поняли друг друга. — Унывать у руеских людей не принято. Пока жив — ходи бодрее, гляди веселее, — сказал я. О іі пошутил: — Как же вы, Матвей Семенович, людской молвы не боитесь? Ведь, говорят, кто рыбу удит, у того в доме век ничего не будет. —Мне терять «ечего, — в тон ему ответил я .— У ме- ня особых богатств никогда не бывало, да они мне и не нужны. Я хожѵ без копейки в кармане, как настоящий ірыболов. А в отличие от других, я и сейчас имею три до- машних сокровища. Самое большое из них — моя стару- ха. Кроме.того, у меня еще есть топор да удочка. С меня и довольно! Ваеилий Филиппович добродушно улыбнулся. Я дога- дывался, что какое-то серьезное дело заставило старого пастуха оседлать своего жеребца и скакать по урочищаМ Польги в этот жаркий депь. Догадки мои подтвердились. •—А я вот уже пятые сутки по этим лесам разъез- жаю, — пойснил он. — Бык у нас пропал. Его и ищу. Да не бык, а настоящий демон. Т'акая, бестия, мстительный. —Он серой масти, с разорванным левым ухом? — епросил я. — Он самый, — ответил пастух. — А разве вы его ви- дели? — Я даже с ним ночевал вместе, когда была гроза, и кормил ею хлебом! Василий Филиппович с изумлением посмотрел на ме- ня и, ставя кружку, обжегся и пролил чай. — Ну, рыбак, ты был в болыпой беде. Ведь он бода-