b000002473

(было поставлено несколько коек), брились, пили чай, курили, случалось, изредка играли в шахматы, слушали по радио обод­ ряющие фронтовые сводкнн Совиннформбюро, отмечали флажка­ ми на карте освобожденниые города. На стенах висели: не очень чністые полотенца, меховые пиджаки, брезентовые плащи, мох­ натые шапки. — Вы знаете, друзья, — сказал Эпштейн, — что я — офицер запаса и вот получил предннисание явннться в часть. Через не­ сколько дней уезжаю, и, как знать, может, больше не уви­ димся. — Еще поработаем вместе на новом заводе, Яков Израиле­ вич, — сказал парторг Денисов, и все присутствующие поддер­ ж али его. Эпштейн помолчал, снял очки, устало погладил рукой боль­ шие глаза, протер платком стекла нн добавил: — Хороший получится завод лет через десять. Как прият­ но будет нна него посмотреть. Красивая здесь начнется жизнь. — Приезжайте после войны, — пригласил Буров. — Встре­ тимся не в этом прокуренном холодном кабнннете, а у меня на квартире. Выпьем за победу бутылку шампанского. Послунпаем музынну, споем, повеселимся, вспомнипм о друзьях-товарищах. — Спасибо, друзья. Желаю, чтобы ваши мечты сбылись. На столе требовательно звонил телефон, но никто не брал трубку. Эпштейн снял с лацкана пиджака маленький автоприборов- ский значок ннприколол его Бурову. — Это вам на память. Александр Нннколаевич крепко пожал руку друга и вынул из кармана орннгинальную зажигалку. — Вы хотя и не курите, но это вот вам на память — наш че­ лябинский сувенир. Авось, на фронте пригодится. г Никто из присутствующих не знал тогда, что встреча эта — последняя, что Эпштейн не вернется. Он вел себя на войне до­ стойно, как полагается коммунисту, заслужил боевой орден, о чем с радостьно узнали на заводе. Однако военная его дорога была короткой: вскоре он погиб смертью храбрых во время ожесточенной фашистской бомбежки на фронтовом рубеже.