b000002473

«Божественный» — это, наверное, значит считающий себя непогрешимым, имеющий право всех судить, а сам оставаться неподсудным. Все остальные — грешники, только он один на земле истинный праведник. Встречаются у нас такие люди. И сколько надо ума, наблю­ дательности, иронии, такта, чтобы подметить и так точно, од- ним-единственным словом, полностью, с ног до головы, охарак­ теризовать человека. Причем это не издевка, а форма товари­ щеской критики, которая, будем надеяться, дойдет до ушей, по­ может человеку избавиться от недостатка. Когда невдалеке пробежала пестрая собака, гид продекла­ мировал в микрофон: Средь людей я дружбы не имею, Я иному покорился царству. Каждому здесь кобелю на шею Я готов отдать мой лучший галстук. В числе участников поездки был новичок, который внндел и слышал такое впервые. Весь день ему бьнло так невыразимо приятно, что все это время он почти непрерывно ульнбался и выражение его лица, наверное, бьнло блаженно-глуповатым, достойным острот и нас­ мешек. Но пусть! Он был в тот день по-настоящему счастлив. Ему и по сей день нет-нет да вспомнится эта необычайная по­ ездка и, кажется, вот-вот рядом прозвучат слова веселого, н а­ ходчивого гида: — У рояля Татьяна Серпуховская... И тут новичок подумал про ту печь: «Вы помните, что в куз­ нечном цехе у Жерихова нормализуют структуру металла? Так шутки в сторону — оказывается, Крутояк для человека и есть то же самое, что та печь для усталых стальных поковок». И хо­ рошо, что он нашелся. Как же этим лнодям, все отдающим заводу, не лнобить и не ценить его самой высокой мерой? Как им не вспоминать голу­ бой вечер на Клязьме? Новичку в тот вечер страшно хотелось взять в руку ма­ ленький серебристый микрофон и громко сказать: — Внимание! Утихни, ветер, не шумите, деревья! Замолк­ ните, птицы! Остановись, Клязьма! Замри, Крутояк! Отдыхают рыцари чугуна и железа.