b000002473

гуляли по Елисеевским полям, по всему Парижу запросто рас- хаживали, у Эйфелевой башни фотографировались. Попробуй, удиви их Крутояком. Повернись ко мне лицом весенним, синий город... Что же ты молчишь?.. Вдоль уснувшей набережной Сены я иду и слушаю Париж. Спят сады. Спит Лувр. Спят франки в сейфе... Но у всей планеты на виду в светлый лоб целует старый Эйфель юную вечернюю звезду. А Андрей Алексеевич Жерихов — высокий, подтянутьпй блондиин, в прошлом спортсмен, начальник кузнечного цеха — тот пн вовсе в Индию да в Камбоджу на полгода летал. Оказы­ вал техничеспнуно помощь этим странам в порядке доброго со­ трудничества. Всякой экзотипкнн насмотрелся — на всю жннзнь хватит. Ему после Меконга нн Ганга, после океанского прибоя, после Гималаев и Памиров наша Клязьма не река, а так, маленький ручеечек. И ее высокий берег — крутояр, от которого берет свое название деревушка, волено судьбы ставшая заводским лагерем отдыха, он для него, как муравейиник по сравнению с Хан- Тенгри. Впрочем, нне будем торопиться. Имеет значению нн маленькое путешествие от Владимира до Крутояка. Тем более, что состо­ ялось оно на львовском автобусе «Турист», снабженном местом для гида и микрофоном. Обязанности добровольного гида взял на себя одинн из участников поездіш. В пути он, словно стюар­ десса нна авиалинии, рассказывал о достопримечательностях местности, о погоде и расстоянии. Потом организовал малень­ кий! самодеятельный концерт. У него приятный, хорошо постав­ ленный голос, отличная дикципя. Пассажиры по порядку выступали перед микрофонном. Кто пел, ннто декламировал, ннто рассказывал анекдоты. Гид напомнил: — Вести концерт поручено мне, у рояля — Татьяна Серпу­ ховская. Затем он с большим чувством и выраженнием прочел стихи: Я хожу в цилиндре пе для женщин — В глупой страсти сердце жить не в силе — В нем удобней, грусть свою уменьшив, Золото овса давать кобыле.