b000002472

Впервые увидев тетю Христю на Петровке, я думал, что она ста­ ра, а ей тогда было менее сорока лет. Мне в ту пору не исполнилось и девятнадцати. И вот вижу я ее через двадцать лет, а она все такая же, будто годы не летели над ее, теперь уже поседевшей, головой, а не­ ведомо отчего остановились. Я снял шляпу и плащ и вежливо поздоровался. Непонятно, как узнала меня Христина Мокиевна, но узнала. — Ты пришел? — отложив вязанье, с мягким южным выговором спросила эта женщина таким тоном, словно мы расстались лишь по­ завчера. — Долго ждала тебя. Вижу, принес книгу-то. Ну, в доб­ рый час! Твои очкастые недруги сомневались, а я точно знала, что ты не отступишь. Думала про тебя: такие не сдаются. Она так и сказала: «такие не сдаются». Гордый от того, что не обманул ее надежд, я подумал: «Неважно, что долго. Главное, что книга есть». Ободренный столь неожиданной встречей, я мысленно пред­ ставил себе, что в ближайшие дни увижу в этих стенах моих бывших наставников и друзей по литературным вторникам и субботам. Хоте­ лось сказать им: — Не прекращайте ваших усилий, в каждом из начинающих раз­ дувайте живой огонек. Повозитесь с ними, не жалейте чаев, конфет и бутербродов. Отдача будет. Это случится не сразу. Через пять лет, через десять. Может быть, даже через двадцать, как это было со мной. Но это произойдет обязательно. Почти в ста случаях из ста. Ведь нич­ то не исчезает бесследно. Я отправился в кабинет директора. Через несколько дней в издательстве сказали, что моим редакто­ ром будет Гончаренко, и я готовился к встрече с человеком суровым, с черными хохлацкими усами и грубым голосом. Но вместо этого ре­ дактором моим стала маленькая белокурая женщина с милым музы­ кальным голосом, с приятным обхождением. «Повезло», —подумал я. Она, эта женщина, кого-то отдаленно напоминала мне. «Где же мы виделись?» — думал я и никак не мог вспомнить, где я встре­ чал ее. Но когда я услышал, что ее зовут Зинаидой Карповной, то чуть не подпрыгнул на стуле: «Да ведь это Зиночка, синеглазая дочка тети Христины!» Выражение моего лица, видимо, сразу так измени­ лось, что Зина вдруг замолчала, потом сердито спросила: — Чему вы улыбаетесь? — Скажите, а Христина Мокиевна — это ваша приемная мама? Не приемная, а родная. Вы ее разве знаете? Как же мне было не знать тетю Христю, которая в трудные време­ на относилась ко мне точно заботливая мать, ласково, чутко н не­ жно, да и нынче встретила добрым словом!