b000002472

при составлении плана занятий решили включить в один из вечеров обсуждение моей еще не законченной повести. В назначенный срок я пришел с рукописью, торжественно подтянутый, гладко причесан­ ный, взволнованный. Бондарев спросил меня: — Сколько тебе понадобится времени? У меня был приготовлен отрывок из двадцати страниц. Я попро­ сил полчаса. Староста скомандовал: — Давай, выкладывай. Да о себе скажи несколько слов. В четыре короткие фразы уложил я автобиографию и начал чи­ тать. В это время в комнату вошли трое незнакомых людей: двое муж­ чин и женщина. Возник шум, пока они рассаживались. Я остано­ вился. — Читай, не смущайся, — приободрил председательствующий. Как после выяснилось, женщина оказалась корреспондентом вы­ ходившей в Москве на немецком языке газеты «Московское обозре­ ние» — «Москауэр рундшау». Все трое с интересом слушали мое чте­ ние, высказывания кружковцев, задавали Бондареву много вопро­ сов, подробно интересовались всем и провели в «Вагранке» целый вечер. Женщина что-то старательно авторучкой записывала в маленький черный блокнотик. На следующем, занятии Марк Эгарт дружески обнимал меня: — Поздравляю. Ты теперь — наша надежда. Он принес газету «Московское обозрение» и всем показал напеча­ танный в ней очерк о занятиях «Вагранки» о доброжелательным раз­ бором отрывка из моей повести «Сухари». Теплые слова были выска­ заны в газете и о других кружковцах. Какова была на самом деле моя повесть, плоха или хороша,—это другой вопрос. Но тот факт, что она обсуждалась и о ней одобритель­ но отзывалась московская пресса, имел для меня прямо-таки колос­ сальное значение. С тех пор в кружке ко мне стали относиться с боль­ шим уважением, признали равноправным вагранщиком, — вот в чем заключалось самое главное. Друзья искренне радовались за меня. Как важна была эта моральная, психологическая поддержка! Она укрепи­ ла сознание того, что при желании и упорстве и я смогу достигнуть чего-то хорошего. Яков Шведов сказал тогда мне: — Это твое первое боевое крещение. Так и держись. Здорово получилось. Я слушал напутствия друзей, они западали в душу, как слова са­ мых лизких мне людей. Друзья, как я понимал, выдавали аванс под мою молодость и нарочно нодкарамеливали, а все же слушать было