b000002472

Он был тоже рабочим, только не штукатуром, а плотником и столя­ ром. У Пети передо мной было два важных преимущества: во-первых, он напечатал книжечку «Догоним», в которой рассказывалось о том, как рабочий парень (сам Петя) научился читать чертежи; во-вторых, дружок мой посещал литкружки, имел знакомства в таинственной дай меня творческой среде. Это он в один прекрасный день и привел меня в «Вагранку», где считался своим человеком. Из любопытства мы изредка ходили с ним в другие районные лит­ кружки, в разные литературные группы, объединения. А их было много: «Октябрь», «Рабочая весна», «Молодая гвардия», «Кузница», «Напостовская смена». При многих журналах были открыты свои круж­ ки: «Огонек», «Прожектор», «Экран», «Даешь!». Я в то время был конопатый, губастый, неуклюжий и, наверное, самый зеленый из всех посетителей литературных вечеров. Надо мной откровенно посмеивались, остряки посылали мне в спину свои на­ смешки. После первого года занятий в «Вагранке» я немного осмелел. Иной раз так и подмывало высказаться, точно какой-то озорник в плечо толкал, Если же я отваживался выступить, то в коридоре меня пре­ следовали ядовитыми насмешками: — Тоже еще! — Куда конь с копытом, туда и рак с клешней. — Белинский! Ну, прямо великий критик. — Сосунок мокрогубый, ты-то чего лезешь? Но были среди кружковцев и хорошие, добродушные рабочие пар­ ни, они меня поддерживали. — Молодец, так и надо. Крой нэпмановских сынков! — Ты правильно говорил. Петька же все время молчал и выступать никогда не порывался. На редкость наблюдательный, всевидящий Бондарев, наш старшой, заметил это и однажды .сказал ему: — Ты, Петя, как сыч, в углу сидишь, золотого словечка не вы­ молвишь. — Кто молчит — семерых учит, — мрачно ответил Петька. Кружковцы над этим хохотали так, что, наверное, на Таганке было слышно. «Семерых учит!» — это изречение прочно и надолго прилип­ ло к Петьке, привязалось к нему, как добродушное прозвище. Бондарев, пожилой рабочий, коммунист, весовщик станции Мос­ ква Товарная, много лет был старостой «Вагранки». Это был кругло­ лицый, грузный, слегка прихрамывающий человек, он ходил, опи­ раясь на можжевеловую палку. Бондарев мастерски писал очерки о ра очих, а иногда — юмористические рассказы. Его у нас образно