b000002472

замечательный художник, отличный человечише. Его сын Петя тоже был коммунаром. — С этой горки во время первомайского праздника мы запускали свой первый планер. — Вот она, колокольня, с которой наш отчаянный Егорка Бучнев снимал крест в безбожную субботу. Я попросил всех непременно побывать в Мстерском художествен­ ном музее и был рад, что друзья согласились. Мне так приятно было представить изделия мастеров миниатюры и все другие экспонаты этого замечательного музея. Зашли на минутку к Ивану Алексеевичу Альбицкому. Он — едва ли не единственный из оставшихся в живых преподавателей школы- коммуны, и надо было с ним повидаться. Альбицкий страшно об­ радовался нам, прервал урок и принялся рассказывать о своей жиз­ ни, о мстерской природе и садах, которые он вырастил вместе со своими учениками-юннатами. Пока Анатолий Сергеевич ходил к своим знакомым, мы погуляли по набережной Мстерки. Хотели искупаться, да смелости не хватило. —Изнежились, — упрекал Борис Владимирович, — слабаки! Ра­ стеряли коммунарскую закалку. А ведь вода — как парное молоко! —Я дома и в теплую-то ванну не сразу решаюсь залезть, — при­ знался Павел Васильевич. Троицкий все же окунулся разок, поплавал немного и был этим чрезвычайно доволен. Потом он всю дорогу над нами подтрунивал, обвинял в трусости и избалованности. Оправдываться было нечем. Ограничились мы тем, что умылись с дороги мстерской водой и утер­ лись одним полотенцем. Вся наша программа была выполнена. Вскоре вернулся Мольков, и мы поехали. Мстера щедро отдала нам все, чего мы от нее пожелали, и остава­ лось только от души поблагодарить ее. Конечно, путешественники не отыскали заколдованных кладов, не приобрели во Мстере даже самых простых сувениров. Но зато души обогатились непреходящими сокровищами, которым вполне мог бы позавидовать любой романтик-искатель. На Молькова потом обижа­ лись другие коммунары: — А почему нас не взяли? У белого двухэтажного дома, что стоял неподалеку от выезда, Б о ­ рис Владимирович притормозил и остановил машину. Это ему пона­ добилось затем, чтобы произнести самую длинную за всю дорогу речь: — Сюда, ребята, провожал я девушку, мою первую любовь. Тоже наша коммунарка была. Зиной звали. Далековато было провожать, а Мьі не замечали расстояния. И частенько, обнявшись, просиживали под моим пиджачишком на этом крылечке до алого рассвета.