b000002472

Мольков все время был спокойнее других. Как бы там ни было, но. он до сей минуты держался с достоинством и важностью, хотя мы видели, что его невозмутимость была напускной. А тут, наконец, и его проняло. Он поднялся со скамейки, походил вдоль забора и отво­ рил соседнюю калитку. За деревьями стоял небольшой одноэтажный дом под красной железной крышей и с окнами в голубых наличниках. Анатолий Сергеевич был теперь не легендарным комсомольским вожаком, не подполковником, а прежним, прытким и воинственно взъерошенным Чижиком. Он ходил вокруг дома, смотрел на него, как на чудо, смешно махал руками, точно наседка крыльями, над своим открытием. — Вы знаете, товарищи, ведь именно в этом доме, вон в той угловой комнате, я жил. Вот тут у окна стояла раскладушка Саши Изаксона, а там, за печкой, — моя! — По сему случаю надо бы на доме мемориальную доску учредить, — пошутил Кениг. В это время из калитки вышла простоволосая женщина с двумя оцинкованными ведрами в руках, мельком взглянула на нас и легким шагом пошла к колонке. — У нее правильный греческий профиль, — быстро заметил наш скульптор. Пока она наливала шумную пенистую воду, мы успели рассмотреть местную жительницу в сиреневом платье. Мало сказать, что это была стройная, с узкой талией, красиво причесанная женщина. Самое главное, по-моему, состояло в том, как удалось ей в немолодые годы сохранить многое из минувшей мо­ лодости. Гибкая, мускулистая, с бронзовым загаром на приятном открытом лице, на тонких, по-девичьи, руках с длинными кистями, с глазами цвета зеленой майской одолень-травы, она походила на спортсменку. Но мы быстро разгадали ее секрет. Действительным и единственным ваятелем тут был ежедневный физический труд. Она много ходила, носила воду, колола дрова, копала гряды, сажала ре­ диску, картошку, лук, стирала белье, выполняла еще десятки вся­ ческих дел, то есть жила, как и тысячи ее подруг, вечно занягой сель­ ской жизнью, не знающей лени и опасной праздности. Анатолий Сергеевич, подойдя к ней, взял с ее разрешения ведра. Когда она поравнялась с нами, Мольков осторожно поставил полные ведра на траву и принялся объяснять, что перед ней, дескать, быв­ шие коммунары, приехали повидаться со Мстерой, а дом, где живет сейчас женщина, когда-то был его домом. И, мол, хотелось бы уз- нагь, что нынче слышно про тех, кого местные острословы за поло- сатость облачения величали арестантами. Он по очереди церемонно представил ей нас.