b000002472

это, мол, пустяковина, безделуха, маранье бумаги, детская блажь. Все они читали и слушали ее с глубоким пониманием и сочувствием. Как же мне не ценить было великую деликатность моих дорогих земля­ ков! Что там выходило из-под моего пера — это уж другое дело, но факг остается фактом — в течение двух лет в журнале «Родник» одна за другой были опубликованы главы моего большого романа «В джунг­ лях Африки». И в каждом номере после очередного отрывка в жирных скобках стояли многообещающие слова: «Продолжение следует». Они, эти заветные слова, стали как бы девизом всей моей тог­ дашней мальчишеской жизни, своеобразной клятвой верности, обе­ щанием новых боевых походов, больших событий, небывалых свер­ шений и новых увлекательных рассказов о них. И так случилось, что эти слова и эти чувства сопутствовали мне всю жизнь, И сейчас, в годы зрелости, после небольшой дневнико­ вой записи, статьи, очерка, после каждого рассказа и любой неокон­ ченной страницы повести меня, по давней привычке, так и тянет написать: «Продолжение следует». СТАНЦИЯ ЮНОСТЬ Случилось так, что с годами как-то тепло и прочно легла на душу простая, но в то же время мудрая мысль: к путешествиям надо отно­ ситься серьезно. Даже если они совсем маленькие и ведут нас только за кленовую околицу родного села, к чистому ручью, тростниковому озеру или к заводской окраине. Когда однажды трое приятелей заехали за мной из Москвы и пред­ ложили трехдневную поездку во Мстеру, я, как истинный путеше­ ственник, ни секунды не колеблясь, сказал: — С вами, друзья, — хоть в страну Аризонию! Одним из спутников был Павел Васильевич Кениг, скульптор, человек умный и талантливый. Уже не молодой, в роговых очках с темной оправой, он выглядел утомленным и ослабевшим, словно лишь недавно излечился от тяжелой болезни. Да так оно и было, Кениг перенес инсульт. Ходил он тихим шагом, опираясь нетвердой рукой на черную трость с резиновым набалдашником. Волосы его поредели, цвет их трудно было определить. И все-таки это был тот самый Паша Кениг, тво- Рец, мыслитель, философ и поэт, которого все в коммуне знали и любили как выдумщика и весельчака. С мягким юмором рассказывал он в дороге, откуда вдруг в з я