b000002472

палисадниках. Я думал только о том: подадут или не подадут там, есть ли злые собаки и уцелеют ли на этот раз мои бедные штаны. После долгих дневных походов ноги мои иногда так гудели, что я валился, где попало, у телеги и засыпал тяжелым сном. А утром надо было вставать чуть свет, одевать суму, брать палку и начинать все сызнова. Нет, никому не пожелаю я гордиться, как Абриканов, грезить, как Феоха, стоять под чужими окнами с протянутой рукой и просить: — Подайте хлебушка! ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ В детстве всегда испытывал я книжный голод. Книг мне, как и хлеба, вечно не хватало. Особенно трудно было найти книгу-попут- чицу, такую, чтоб вела вперед и жить помогала. Тут-надо учесть, что в первые годы революции книг для детей вообще почти не было. Старые не годились, а новые не издавались. Но читать-то нам все равно хотелось. Мы тогда не понимали еще, что стране не до этого. Голод, разруха, гражданская война — все это так, но причем тут книги? И вот тогда-то стал я писать книги сам и сам издавать написанное. Мы с братом Иваном решили выпускать рукописный журнал и когда пришло подходящее время, осуществили этот замысел. Долго дума­ ли над названием. Потом оно определилось: «Родник». Слово емкое. Думается, что и в зрелые годы не смогли бы мы найти для своего журнала лучшего названия. Оно было, на наш взгляд, поэтично и точно, отвечало самому духу издания. Сказано — сделано. Мы приступили к работе. Образцы у нас были под руками. Примером для нас служили то журнал «Вокруг света», то «Нива» с ее приложениями, то «Огонек», который хоть и тускло, не по-теперешнему, но все же светил людям и в годы нашего детства. Титул было придумать не трудно: «Литературно-художественный журнал. Год издания — первый, номер — первый. Село Семеновс­ кое, 1923 год». Сообща написали мы вступление к изданию. Скромненько сказал в нем о целях и задачах, как мы их тогда представляли. А дальше на открытие номера была нужна проза. Какая-нибудь большая литературная вещь. Без нее журнал выходить не мог — это нам было яснее ясного. И вот тогда-то, не задумываясь и не мудрствуя лукаво, я начал писать большой роман в четырех частях, чтобы его можно было печа