b000002472

— Не влиял на людей, — говорила бабушка Анисья. А был еще нищий совсем другого склада. Звали его Феофан Ива­ нович, но деревенские шутники в насмешку нарекли его Феофаном Татьянычем — мать у него была Татьяна. Он у нее был «зауголыш» —- незаконнорожденный. Мальчишки звали юродивого проще — Фео- хой. Этот Феоха вечно ходил босиком, умел, как леденцы, грызть стекляшки, чем немало нас всех удивлял. Но коронным номером его были грезы. Чтобы позабавиться, му­ жики давали блаженному Феохе мелкие деньги, и он за эту плату по их просьбе начинал «грезить» — рассказывать о своей любви. Любил он одну нашу деревенскую женщину Пашу — она была первая на селе красавица, и в молодости многие парни по ней вздыхали. Феоха для чего-то нахлобучивал шапчонку, прикрывал красноватые без ресниц глаза и, вздыхая и постанывая, с причетом выводил: — Паша, какая ты красивая, как я тебя люблю. Зачем ты за Родь­ ку Силаева вышла? Шла бы лучше за меня. Я бы тебя одними пирога­ ми да белыми пышками кормил. Ты бы ничего не делала, только сидела на лавочке сложа ручки да ела пирожки. Никуда я тебя не по­ шлю, все для тебя сделаю. Только ты меня люби. И я тебя буду лю­ бить. Я умею стеклянки есть. Ты не будешь работать у меня, мы хоро­ шо заживем, Паша. Слышишь ли ты, голубушка моя? Долго продолжалась эта страшная исповедь Феохи и такая тоска, такая искренняя любовь слышались в его словах, что многие из дере­ венских шутников, наблюдая, как он грезит, не смеялись, а неволь­ но задумывались. Дурачком его не считали, но было в нем что-то жалкое, был он какой-то неполноценный, не от мира сего. Говорил он слегка карта­ вя, не выговаривал букву «л», и многое в его речи было непонятно. Но когда «грезил», — преображался. И слова у него все правильно получались и буква «л» на место становилась. Подавали ему охотно и всегда самые лучшие и сдобные куски. Он, не в пример Абриканову, и не глядел на подаяния, только тихо гово­ рил: — Положи гут... Лицо у Феохи было розовое, как у младенца, загар не ложился на его кожу. На подбородке и на впалых шеках курчавились редкие русые ВОЛОСЫ. Феоха умел «влиять» на людей, и хотя над ним иногда посмеива­ лись, но все же его любили... А нас с братом? Не знаю. Помню одно: было нам тяжело. Бродя с сумой, я не мог светло и радостно смотреть на мир. Теперь я по- ДРУгому глядел на села, не думал, красивы они или нет, живописны ли луга перед ними, светла ли речка под ивами, хороши ли цветы в