b000002472

Или говорили что-нибудь другое в этом роде. Были такие, что гнусавыми голосами пели всякие священные псал­ мы, слов которых никто, конечно, понять не мог. Но гонорар свой нищие собирали исправно — псалмы оплачивались подаянием самым щедрым. А я был хотя и маленьким, но уже понимал, что никакого бога нет (очевидно потому, что в семье у нас не было верующих) и самое боль­ шее мог произнести: — Подайте хлебушка! Бабы подавали, но сердились на меня. — Хоть бы лоб перекрестил, бессовестный. Другие говорили более откровенно: — У-у, нехристь несчастный! Бог-то вот накажет тебя. Сатана, антихрист. Нет тебе ничего! В одном доме в ответ на мою просьбу баба велела: — Скажи: подайте, Христа ради. Я молчал. — Ну, ступай, коли молчишь. Бог подаст. Пришлось ни с чем идти к следующему дому. Особенно лютовали в иных селах старухи. Неизвестно за что про что они осыпали меня градом ругательств: — Пащенок, гаденыш лопоухий, свинья грязная. Чтоб у тебя глаза лопнули, руки, ноги отсохли. Щенок сопливый. Я вспоминал свою добрую бабушку Анисью, ее ласковое отноше­ ние ко всем убогим и сирым, ее пророческие слова: — От сумы и от тюрьмы — никто не отрекайся. Во многих дворах на меня спускали собак, и штаны мои не раз были изодраны в клочья. Да и ногам не было милости, — деревенс­ кие бессовестные собаки немало выпустили из меня крови. И все-таки я приобретал некоторый опыт. После первой собаки стало ясно: в чужую деревню без хорошей палки идти нельзя. Это было одно из важных открытий, сделанных мной в ту пору. Крепкая палка стала моим постоянным спутником. С ней было удобно и безо­ пасно. Можно и в окна постучать, чересчур бойких мальчишек при нужде припугнуть и от злых собак отбиться. Кроме этого, были у меня и другие не менее важные открытия. Попадались на пути добрые села, в которых и собак не было и по­ давали хорошо. Но встречались и такие селения, где, кроме брани, ничего не услышишь. — Без вас нечего жрать! В селе — ни мужика, ни быка. — Шляются тут дармоеды всякие... — Пошел прочь, житья от вас нет! — Убирайся, чертенок, пока хворостиной не напорола. Надое­ ли, попрошайки несчастные!