b000002472

И тут я начинал думать, что если она, эта песня про липу, ему нравилась, значит были и у него чувства, похожие на мои, значит понимала беспечная его душа прелесть и красоту слов и дивной мело­ дии этой песни, ее грусть и скрытую русскую удаль, и тоску от несча­ стной любви. Так можно петь только о том, что дорого. И то, что такой бесшабашной головушке, как моему отцу, не чужда была скры­ тая глубина поэзии, заложенная в этой песне, представлялось мне одной из великих загадок русского человека. Думалось, что понима­ ние этого явилось бы не только для меня раскрытием одной, самой заветной сути его противоречивого характера, почти необъяснимой тонкости человеческих чувств многих людей, подобных моему отцу, осмыслением неожиданных поворотов их мысли. Когда он доходил до слов: Годы миновали, И уж под венцом Молодца сковали Золотым кольцом,— я замечал, что люди смотрели на него с удивлением и, наверное, думали при этом, примерно, то же, что и я, а может быть, понима­ ли все как-то по-своему, значительно глубже и вернее. И я еще ви­ дел, что после таких песен люди относились к отцу с большим уваже­ нием. Он, словно вырастал, поднимался в их глазах, владел в эти минуты их душами, помыслами. Гости во время пения становились трезвее. А он все пел, голос его забирался высоко, в неведомые дали, и отец вдруг делался красивым и хрящеватое лицо его, обычно хмурое, сухое, как бы вдруг проясня­ лось, мускулы его расслаблялись, жесткие усы становились пушисты­ ми, морщинки на лице разглаживались, что-то одухотворенное мель­ кало на нем, какая-то высокая мечта осеняла его; глаза отца то смот­ рели куда-то вдаль, то прямо на людей, не отчужденно, не увили­ вая, а в упор, доверчиво, и видно было, что в такие минуты в чело­ веке просыпалась его настоящая душа. ПОДАЙТЕ ХЛЕБУШКА В 1921 году мы возвращались из Сибири на Родину. Шестьдесят восьмой день наш обоз двигался на запад, по направ­ лению к Уральскому хребту. Как ни экономна была мать, сколько ни старалась она растянуть подольше скудные припасы, настал день, когда все продукты, взя­ тые в дорогу, кончились и есть стало нечего. Мы и так давно уже перебивались с пуговки на петельку, — всю весну были на подножном