b000002472

Хорошо было детинушке Сыпать ласковы слова, Да трудненько Катеринуиіке Парня ждать до Покрова. Она любила эту песню — «Коробейники» Некрасова, «Коробочку» или «Коробушку», как ее называли в деревне, часто ее пела. Споет два-три куплета и вдруг умолкнет, спохватится, оговорит сама себя: — Что это я, ребята, распелась нынче ни свет, ни заря? Не к добру. Рано пташечка запела, как бы кошечка не съела... Но проходило не больше пяти минут и снова в избе раздавался ее милый голос, старательно выводящий грустные слова: Сухой бы я корочкой питалась И воду мутную пили... Тихо запоет она и вдруг снова перестанет. Спросишь ее: — Мама, ты чего? — Так, сынок... Не всякая песня до конца допевается. Мастерица на все руки, мама прекрасно умела шить, вышивать, вязать, стегать одеяла, стирать, гладить, стряпать и делать еще тыся­ чу разных дел. За что она ни возьмется — всякое дело буквально горе­ ло в ее умелых и ловких, не знающих устали руках. В доме у нас всегда была идеальная чистота, хотя жили мы очень бедно и в избе были одни пустые углы. Но даже в этих условиях мама умела созда­ вать уют и нас с ранних лет приучила к этому. Она терпеливо, на­ стойчиво и уверенно лепила нас по образу и подобию своему, как скульптор лепит из глины давно задуманную фигуру. Мы всегда охотно помогали матери во всех делах: подметали и мыли полы, чистили картошку, рубили и носили в избу дрова, топили печ­ ку, ставили самовар, ходили по воду, давали корм овцам и корове, когда они у нас были. Не зазорным считалась даже «девчоночья» ра­ бота — мьггь посулу. Зимой расчищали снег под окнами, ездили в лес на санках за чурками сухостоя и хворостом. Труд был для нас радос­ тью, все делалось легко, непринужденно, — ведь мы помогали маме, а она хвалила нас за усердие, и ее похвалы были самой дорогой и высокой наградой. Одно из ее любимых выражений, которое она особенно часто по­ вторяла, было: терпение и труд все перетрут. Это был девиз всей ее жизни. И мне он запомнился навек. Этому правилу легко подчинял­ ся я изо дня в день в течение долгих лет. И если я хоть чего-нибудь достиг в своей неприметной жизни, в этом первейшая заслуга моей дорогой, умной, ни с кем не сравнимой мамы. Отца с нами почти не бывало. Он круглый год жил на стороне — работал штукатуром. Дом наш на Тужиловке был с тремя окнами по фасаду, смотрели они на широкую улицу села, на Хвалов прогон, почти строго на вос