b000002472

торжество! Теперь только не зевай. Крупные окуни жадно хватают наживку, и я выкидываю на берег одну рыбину за другой. Но если хоть один окунь сорвется или, например, застромишь леску и, отцеп­ ляя ее, наделаешь много шума, то ловле конец, рыба клевать не бу­ дет. Неожиданной помехой стал в этот раз мой рогатый спутник: зай­ дет по колено в реку в неглубоком месте рядом с омутом и начнет шумно пить и фыркать, будто ему другого места на всей Полые нет. Попьет, озорник, немного, поднимет голову на меня из-за куста, словно спросить хочет: «Ну как, рыболов, клюет, что ли, рыбка-то?» Примусь я его бранить, а ему хоть бы что, — он и ухом не ведет! Значит, вынимай из воды крючок, кочуй дальше. Переходя от омута к омуту, можно ставить жерлицы на гцуку. Ох, и красивы же щуки у нас на Польге! Полосатые или пятнистые, как пантеры, с серебристым оттенком и зеленым отливом. Нигде больше я таких не видывал. До обеда идешь по реке в одном направлении. После полудня воз­ вращаешься ловить обратно на знакомые места. Там, где были сры­ вы, рыба успокоилась, и опять начинается такой клев, что жаль ухо­ дить. Но вот упал в воду тронутый ногой ком земли. Приходится подниматься, снимать удочки и идти к другому омуту. Сумка с рыбой изрядно оттягивает плечо. Идешь не спеша. Если думаешь остаться на ночь — ставишь жерлицы. Я не думал возвращаться, поэтому жер­ лиц не ставил. Теперь пора подумать об отдыхе. Я медленно вышел на поляну. Было уже за полдень. Солнце стояло в зените и палило немилосерд­ но. Я решил сделать привал, отдохнуть под тенистым дубом. А потом занялся рыбой. И вскоре в моем котелке бурлила наваристая уха. Пойманную рыбу нельзя оставлять в сумке до вечера. Она испор­ тится. Лучше всего ее разложить на солнцепеке и засушить. Утрен­ ний лов был довольно удачным. Рыб я поймал около сорока штук. Разложив их на траве, я умылся и приступил к обеду. В жизни ниче­ го не едал вкуснее рыбацкой ухи, слегка пахнущей дымком. Мой спутник от меня не отставал. Едва я зажег костер, как он, выбрав удобное место под дымом, лег и спокойно пережевывал жвач­ ку. Шерсть его, вымытая дождем и росой, лоснилась и сверкала на солнце, бока спокойно поднимались и опускались в такт дыханию. «Ну и товарищ мне нашелся! — думал я. — Расскажи кому-нибудь, что бык ходил со мной рыбу ловить, — засмеют, не поверят. Но почему же он не идет к своему стаду?» Наевшись, я не забыл и про скитальца-быка. Отломив изрядную краюшку хлеба, сдобрил ее солью и уже без страха и опасения подо­ шел к быку. Он взял в рот вкусную соленую краюшку, мотнул голо­ вой и начал есть, пофыркивая и не обращая на меня внимания.