b000002472

Мой приятель чувствовал себя в доме, как свой человек. Он пове­ сил ружье, разделся, скинул сапоги. Потом полез на печку, достал две пары подшитых валенок. Одну обул сам, а другую предложил мне. Все еще не отделавшись от неловкости, я повесил ружье, раз­ делся, а валенки обуть не решился. Хмурый хозяин, который в это время большим косарем щепал лу­ чину для растопки самовара, пристально поглядев на меня тихо про­ молвил: — Усталым ногам нужен покой. Обуйте эти валенки. — Да, да! — шумно подхватил Наум Савельевич. — Ты, Василье­ вич, не стесняйся, чего там! Будь, как дома! Я обул просторные нагретые валенки и скоро почувствовал, как по всему телу разлилась отрадная истома. Через четверть часа зашумел самовар, и в кухне сделалось уютнее. Мое первое впечатление оказалось неверным. Странно было, одна­ ко, что мы все трое молчали, в эти минуты, словно ждали кого-то. Но вот звякнула щеколда у крыльца, и в кухню в самом деле вошел новый человек. Это была девушка в сером плаще, обутая в легкие кожаные сапоги, которые, очевидно, только что вымыла в какой-то луже. Она сразу же широко и приветливо улыбнулась, энергично пожала нам руки, приятеля моего упрекнула, что долго не загляды­ вал, а мне вежливо представилась: — Меня зовут Нина. А вас? Нина распахнула дверь в переднюю и с укором сказала, обращаясь к хмурому мужчине: — Папа, чего же ты гостей держишь в кухне, не приглашаешь в комнату? — Это охотники. — с прежней, непонятной мне угрюмостью от­ ветил отец. — Сами пройдут, без приглашения... В его голосе мне послышалась тоска, а девушка неожиданно гром­ ко и весело засмеялась. — Нельзя же так, папа! Какой же ты, право... Нина стала в большой комнате собирать на стол. Мой приятель ей помогал, а когда она выходила в кухню, коротко рассказывал о семье хозяев. Я узнал, что Нине, как и мне, двадцать четыре года, что служит она техником в лесничестве, умеет играть на скрипке. Девуш­ ка была полной противоположностью своему отцу. В комнате повсюду стояли этажерки с книгами и, когда вошла Нина, я спросил: — Это ваши книги? — Папа большой любитель. Он покупает. Наум Савельевич подтвердил: — Дядя Миша понимает толк в литературе. Когда в настроении —