b000002472

и, неспеша, пошли по дороге в деревню Ивановку, где ждал нас гостеприимный Иван Герасимович. У меня это был первый ток в нынешнюю весну, а у Юры — в жизни, но обоим нам одинаково не терпелось похвалиться перед Захаровым своими трофеями, показать ему честно добытых птиц, потешить старика рассказами о мартовском Уфе в лесу, о рыжей лисе и об удачной охоте. ВАЛЬДШНЕПЫ В начале апреля приятель мой ГІаум Савельевич пригласил на тягу. — Поразомнемся! — с веселой беспечностью сказал он. Идти предстояло в небольшую деревушку Нерожино, где, по сло­ вам охотника, найдем мы прием самый радушный. А дичи там! Толь­ ко стреляй, не жалея патронов, даже если ты плохой стрелок, — без добычи не останешься. Весна в тот год выдалась ранняя, полые воды подточили снизу снега. Путь наш был тяжелым. Дорога рухнула и даже пешком мож­ но было пройти лишь с трудом. Шагать пришлось, балансируя по скользкому ледяному валику. Ноги наши то и дело срывались в сторо­ ны, а там, где раньше шел полоз, теперь была слякоть чуть не по колена. Вышли мы со станции часов в пять утра и только к двенадца­ ти, совсем выбившиеся из сил, попали в Нерожино. Остановились у крыльца дома, который решительно ничем не вы­ делялся среди других. Леса тут не жалели, дома строили огромные, из толстых бревен. Наум Савельевич громко постучался. На стук вы­ шел хмурый, чернобородый мужчина, на вид лет сорока пяти. Он, как мне показалось, небрежно, очень холодно поочередно сунул нам руку, затем, ни слова не говоря, повернулся к гостям широкой суту­ лой спиной и пошел в дом. Мой приятель, как ни в чем не бывало, последовал за ним. Я же стоял в недоумении на крыльце и не решался переступить порог. «Каков Дема, таково у него и дома», — сгоряча подумал я. Приятель заметил мое колебание, вернулся и успокоил. — Не робей! — шепнул он, хлопая меня по плечу и улыбаясь во весь рот. Дом, в который мы вошли, состоял из трех частей. Передняя в четыре окна, смотревших на улицу, была разделена легкой перего­ родкой на две комнаты — большую и маленькую. В них, как я заме­ тил с улицы, было множество цветов. Мы вошли в просторную, чисто прибранную кухню, которую ос­ вещали два боковых окна. С чувством стеснения и робости сел я на лавку у входа, поставив между колен ружье.