b000002472

Всего их на опушке мы с Иваном Герасимовичем соорудили за неделю четыре, но этот, первый, я загодя облюбовал для себя. Сделанный из осиновых жердочек и еловых ветвей, он был великолепен. Рядом росло несколько могучих, в четыре обхвата дубов, которые лишь смутно угадывались в темноте. — Иди туда, краем леса, — шепотом сказал я Юре и, хотя он не мог видеть, все же показал рукой направление. — Через семьдесят шагов под высокой елью стоит такой же. Залезай в него и устраивай­ ся. Только тихо, очень тихо. — Ладно, — чуть слышно ответил Юра и пошагал в темноту. В его голосе была еле уловимая дрожь. «Волнуется парень»,—подумал я. ...А разве я тоже не волновался на первом току? Когда это было? Двадцать, нет, наверное, уже тридцать лет назад... Так же, как нын­ че сделал я, охотники, испытывая мое мужество, нарочно посылали меня одного в самый дальний шалаш. Тогда я по молодости сердился на них, а теперь говорю — спасибо. Они были хорошие люди и жела­ ли мне добра. С минуту постоял, прислушиваясь. Все тихо в темном лесу, так тихо, что слышно журчанье далекого ручейка, потаенно пробившего дорогу' под снегом. Несмотря ни на что, весна ведет важную работу, которая не прекращается даже ночью. Однако скоро начнет светать, охотнику пора действовать. В пят­ надцати шагах от шалаша посадил я на спет чучело птицы так, чтобы силуэт ее был ясно виден мне, и вернулся к месту засады. Снял с плеча ружье, бережно положил в шалаш, туда же сунул сумку и сноп соломы. Сам вполз в убежище на четвереньках. Расстелил солому, входное отверстие тщательно заделал еловыми ветками. Низ хоро­ шенько проконопатил можжевельником. Птица отлично все видит понизу, даже щелочки открытой нельзя оставлять. Теперь можно не­ множко отдохнуть, успокоиться. Шалаш построен на славу. Я был в нем словно под большим коло­ колом. Здесь можно удобно сидеть, — дотошный Иван Герасимович притащил в шалаш небольшой чурачок. В морозном воздухе приятно пахло хвоей, к ее острому запаху при­ мешивались тонкий, домовитый дух спелой ржаной соломы, хлеб­ ный аромат, легкая горечь полыни, запахи всех тех сухих нолевых зла­ ков, которые с лета как бы укупоренными хранились в комле туго перевязанного снопа, а теперь вдруг были высвобождены мною по случаю весеннего охотничьего праздника. Рассвет между тем приближался. В смотровую прореху с м у т н о видна мне серая полоса снега на полянке перед шалашом. В разрывах облаков появились мерцающие звезды. Они стали лучистее — это признак скорого рассвета. Кроны дубов начали неясно появляться на