b000002472

харов Иван Герасимович. Сам он остается дома — ему так не кстати занедужилось. Товарищем по охоте на этот раз будет у меня сосед Юра — семнадцатилетний паренек, для которого нынешняя охота на тетеревов — первая. Встали мы в два часа ночи. Хозяин дал нам по чучелу, искусно сделанному из черной, как ночь, материи и стал молча и, как мне показалось, не без тайной зависти наблюдать за нашими сборами. Я уложил в сумку пожитки, на шею повесил бинокль, прихватил тер­ мос. — Баловство! —недовольно проворчал Иван Герасимович, заме­ тив бинокль и мою громоздкую посудину с чаем. Обулись мы в валенки, но кожаную обувь взяли с собой — в обрат­ ный путь придется шагать по лужам. Мы вскинули ружья на плечи, Захаров по обычаю произнес слова заклинанья: «Ни пуха, ни пера», и вот уже идем мы с Юрой, споты­ каясь, как слепые, в кромешной тьме в сторону леса. За деревней постояли минут пять, чтобы глаза немного привыкли к темноте. Потом свернули с дороги и подошли к начатой скирде, что стояла поодаль, у старого гумна. Мы с Юрой взяли по снопу ржаной соломы и отправились дальше. Стоял конец марта, ночные заморозки давали себя знать. Под ногами аппетитно, точно поджаренная хлебная корочка, похрусты­ вал ледок, и шапку пришлось перекидывать то на левое ухо, то на правое. Но вот и цель нашего похода — изгибающаяся огромной подковой опушка старого леса, любимое место косачиного тока. Теперь мы шли осторожно, ступая медленно и чуть ли не на цыпочках, стараясь не шуметь. Часы я нарочно оставил дома. Тетерева птицы чуткие, а ведь они ночуют где-то тут, на деревьях, неподалеку от места будуще­ го тока — это я знаю точно. Мне приходилось не только видеть этих птиц, ночующих в лесу, но однажды довелось слышать, как они по­ храпывают во сне. Я живо представил нахохлившихся тетеревов, си­ дящих на ветвях, точно куры на нашесте, и невольно улыбнулся. Лишь рассветет — некоторые из них станут моей добычей. Как хорошо, что в эти минуты ни о чем, кроме охоты, не дума­ ешь! Дышится легко, чувствуешь себя бодро, Голова свежа, усталый мозг отдыхает. Именно в этом, как мне кажется, состоит одно из непреходящих и неоценимых преимуществ охоты, за которое все мы еознательно или бездумно, — это все равно, — так любим безобид­ ную, милую сердцу охотничью забаву. Миновали редкий кустарник, перешагнули пропаханную тракто­ ром лесную межу (на ней Юра споткнулся и чуть не упал) и вошли под еень высоких деревьев. Тут у самого края леса стоял первый шалаш.