b000002472

— Мы потом не раз возвращались к этому разговору. Я, конечно, не хотел отпускать, но оназаупрямилась, вижу, что ничего не поделаешь. Тогда я сказал, что если уж она так твердо решила учиться, то и колхоз, наверное, в этом ей должен помочь. А она мне наотрез: «Не хочу». — «Так отец с матерью помогут». —«Отец у меня, как вы знаете, неродной. Однако дело не в этом — я сама не желаю у них одалживаться». Таня горестно махнула рукой и отвернулась. Она была с характе­ ром, эта взбалмошная девчонка. Я знал, что она от своего ни за что не отступит. Вечером сел я на велосипед, поехал домой и к полудню следующего дня вернулся с деньгами. Было у меня четыреста рублей на сберкнижке да сотню занял у соседа. — И взяла она у вас эти деньги? — с недоверием опросил Кирю- хин. — Нет, передал их дяде Кондратию. Я очень просил помощи и, как мог, рассказал о мечтах девушки, объяснил свой план. Деньги он должен был вручить Тане от себя, а меня не выдавать. Он сказал: «Поступай как хочешь, но знай — я этого дела не одоб­ ряю. Деньги Татьяне передам, раз ты просишь, но не смей себе ни­ чего воображать. И не выдумывай, что это девку нашу к чему-нибудь обязывает». «Что ты, — отвечаю, — дядя Кондратий! Ведь я не мальчишка». «То-то же! Вижу, — говорил он, — что она к тебе льнет, да деви­ чье сердце забывчиво». После этого, нарочно пересилив себя, я не приезжал на Бужу с неделю. А как приехал — сразу же к дяде Кондратию. Он молча подал записку. Была она короткой. Слова ее, хорошие, теплые, мне пока­ зались студенее ключевой воды. Таня прощалась со мной, писала об отъезде. Кондратий потом рассказал: весь день сидела Таня на пороге, все смотрела в лес, словно ждала кого-то, грустила, И такая меня тоска взяла, что в пору хоть в омут головой. Ходил я тогда по этому вот обрыву, как шальной, и жизнь была не мила. Дядя Кондратий уговаривал: «Полно, — говорит, — тебе кручинить­ ся, добрый молодец! Привыкнешь!» Сходили мы с ним на охоту, полазили по болотам, вечером под­ жарили утку, достали бутылку вина, посидели, как прежде, погово­ рили, и на другой день уехал я домой несколько успокоенный. По правде сказать, потом не раз еще поселялась в моем сердце смер­ тная тоска, но я старался гнать ее от себя прочь. Все-таки я радовался за Таню и думал: это великолепно, что люди никогда не бывают до­ вольны достигнутым и всегда хотят большего. Позднее я честно при­ знался, что не она меня, а я ее не стою.