b000002472

«Нет, не плохо. Но таких, как я, девчат в нашем колхозе на паль­ цах не перечтешь. Все кончили десятилетку и никуда не уезжают. Их и не тянет из дому-то. Нарочно посылай — упираться будут, за ка­ кой-нибудь километр не поедут, на три денька от папки с мамкой не оторвутся. Я их за это не осуждаю, но сама так не могу». «И ты бы с ними». Таня посмотрел с удивлением, вздохнула: «А кто же Сибирь будет застраивать, целину поднимать? Ведь люди, Степан Андреевич, не сороки, в одно перо не родятся. Кто любит мед, а кто и горькую редьку». «Тебе, например, нравится редька?» «Мне — редька. А что? Я тут уже все видела. Лес ходила пилить, на торфушке работала, на ферме коров доила, овощи поливала, лен полола. Теперь вот лошадей пасу. Я все хорошенько делаю, но только не по душе мне это. Туда хочется, где люди всего нужнее. Себя ис­ пытать хочется. Бабушка моя, — продолжала Таня, — но вечерам любила играть в карты. Она и гадать умела. Не то что верила в это, а так, любила. Забавлялась, словно дитя малое. Раскинет карты по столу и начнет приговаривать: «Нынешней весной непременно закружит тебе, дев­ ка, голову бубновый валет. А еще, Танюша, предстоит тебе дальняя дорога. И поезжай, сударушка моя, поезжай. Птицы и те — то в теплые страны летят, а то обратно вертаются. Нечего и тебе за мате­ рин подол держаться! Нам умирать, а вам высоко взлетать!» Такая забавная бабуся! И, знаете, частенько приходила к нашей бабушке соседка Арина. Сидят они вдвоем весь вечер, играют в подкидного. Года три назад соседка умерла, а бабушка так привыкла, что теперь Целыми вечерами одна за двоих играет. Представьте, Степан Андрее­ вич, такую картину: держит бабушка карты веером в скрюченных ру­ ках, седая, старенькая, с большой бородавкой на подбородке, в чер­ ном полушалке, шлепает картами о стол и приговаривает: «Арина, поддавай!» Войдешь в кухню, увидишь это — с непривычки можно напугаться, словно она с привидением разговаривает. А мама у меня хорошая. Она и пожалеет, и обновку купит. Ко Дню рождения часы вот мне подарила. Работает мама на ферме дояр­ кой, а отчим... Он числится заместителем председателя колхоза». «Числится?» «Да, значится. Не люблю его. И в том, что колхоз у нас хоро­ ший, — тут его заслуги нет никакой». «Что же?» «Про него бабушка сказала: «У тебя, говорит, Тимофей, обычаи такой: ешь, чтобы голова тряслась, а работай, чтобы волосок не дрог­ нул». Он — подмяжуй. В наш дом пришел, так поначалу был скром