b000002472

царице за черевичками для своей невесты Оксаны. Всему я завидо­ вал. Меня тянуло в полет. А летал я только во сне — падал куда-то. Я рассказал об этом маме. Она говорила: — Растешь, сынок. Как все дети, я без конца задавал взрослым вопросы. У дедушки спрашивал: — А какое оно царство-государство? Дед смущался, теребил седую бороду и отвечал неясно: — Государство-то? Кхм... Россия, наша держава, агромадная... Ну, как вам, ребятишки, сказать? Неоглядная она, непобедимая. Ее за сто дней на коне не объедешь. И больше он ничего сказать не мог. Слов у него не хватало. Если мы приставали, то он добавлял: — Про то батюшка-государь лучше меня знает. Глупый и бородатый человек — царь Николай, портрет которого мы видели на деньгах и марках, и вправду правил тогда страной и это было не сказкой, а былью, самой заправдашной явью. Но уже тогда, как впоследствии выяснилось, были люди, кото­ рые боролись с царем и думали о нашей судьбе, мечтали о счастливой жизни. Этого, конечно, мы по своему малолетству не знали. Мы слушали сказки, а бабушка Анисья, тетя Маша и моя мать, сидя на лавках под иконами, пряли лен или «волну» — овечью шерсть, вполголоса пели всякие грустные песни, тихо между собой разгова­ ривали. Соседка, бабушка Наталья, пришедшая на посиделки, кача­ ла в зыбке ребенка. В полумраке они были похожи на монашек. А мы уносились на крыльях сказки в неведомые дали. Не знаю, что чувствовали мои сверстники, но мне так хотелось наяву посмот­ реть царство-государство, в котором мы живем. Много лет спустя со своим другом — владимирским журналистом Борисом Петровичем Горбуновым — я был в небольшом городке Коль- чугине. В конторе завода купили мы билеты на очередной рейс само­ лета и пошли за город к сосновому бору, где был аэродром. Там нас ждал маленький заводской двухместный самолет. Он стоял рядом с домиком, похожим на лесную сторожку. Из домика вышла не ведь­ ма, не колдунья, не Баба-Яга, а красивая женщина в летном шлеме, темном комбинезоне и теплых унтах. Ее звали Маша. Мы сели в са­ молет и, поглядывая в окна, сидели там тихо, как паиньки. Колени наши доставали до подбородка. Думалось, что сейчас симпатичная женщина подарит нам какие-нибудь необыкновенные слова, подхо­ дящие к данному случаю, но Маша строго сказала: — В самолете не курить: Она заняла свое место в кабине и завела мотор. На всякий случай я прошептал: