b000002472

больше всего интересуется экзотикой, ракушками-побрякушками, так и я был в то лето в романтическом тумане, и влекло меня, как муху к меду, ко всему необыкновенному. — Ну да, конечно, — проворчал Кирюхин. — Мы для вас, го­ родских, вроде туземцев. Перегудов ничего не ответил ему и продолжал: — Помню, Таня как-то сказала: «Хотите, я вам выводок рябчи­ ков покажу?» — «А вы разве знаете, где они водятся?» — «Знаю». Она окликнула парня, которого я сначала не заметил. Он сидел за кустом, в стороне, неподалеку от нас, и, как я потом разглядел, усердно вырезал перочинным ножом нехитрые узоры на палке. «Ваня! Пригляди за табуном, я сейчас вернусь». Мы вошли в лес и долго молча шагали по тропинке. Но вот невда­ леке открылась нам небольшая светлая поляна. Таня, шедшая впере­ ди, остановилась, полуобернувшись ко мне, и приложила палец к губам. Взял я ружье на изготовку и послушно замер, как легавая на стойке. Так стоял, не шелохнувшись, минуты две. Я был в недоуме­ нии, ведь никакой дичи не видно. А Таня усмехнулась и шепотом спросила: «Так вы, говорите, охотник?» — «Ну да». — «Что-то не похоже».— «Это почему же?» — «Да дичь не видите. Вот он притаил­ ся, рябчик-то! Дайте мне выстрелить». Она решительно взяла из моих рук тульскую двустволку, осторож­ но прошла кустами на несколько шагов вперед, ловко вскинула ружье и выстрелила. С веток высокой ели посыпалась хвоя, но птицы ника­ кой не было. Таня вернула ружье и поглядела на меня. Наверное, вид у меня был растерянный и глупый, потому что она вдруг засмея­ лась. «Где же рябчик?» — спросил я. «Повис! На ветке застрял! Вот он!» Подойдя ближе, я увидел рябчика. Я стал сшибать птицу палка­ ми, и вскоре добыча очутилась в моем ягдташе. Мы охотились в тот день еще часа полтора, и мне удалось подстре­ лить трех рябчиков. Это спасло мой охотничий престиж. Когда возвращались из леса на Бужу, Таня неожиданно спросила: «У вас, наверное, жена строгая?» — «С чего вы взяли?» — «Слишком вы неразговорчивый». Тут уж я не выдержал, рассмеялся: «Нет у меня никакой жены, и заводить ее не собираюсь». Она остановилась, посмотрела на меня очень серьезно. Глядя Тане в лицо и невольно любуясь смелым разлетом бровей, очертанием алых губ, ясными, как родник, глазами, я думал, что, наверное, немало Деревенских парней домогалось ее любви. «А вы того парня, Ваню, любите?» — спросил я.