b000002472

по тону, каким это было сказано, мы все поняли, что он хочет что-то рассказать. И тут у меня мелькнула мысль, что хотя и знаком я с Перегудовым несколько лет, но в сущности знаю об этом человеке очень мало — лишь то, что касается его привязанности к охоте да отчасти работы в школе, а о прошлом его и тем более о семейной жизни, о личных симпатиях, о тайниках его души и вовсе ничего не знаю. Как-то по­ лучалось, что разговоры наши вертелись большей частью вокруг при­ роды, охоты и рыбной ловли, а все остальное, будто по уговору, мы старательно обходили. Знал я стороной, что на работе Перегудов не на плохом счету, убедился, что человек он незряшный, сдержанный, неболтливый, как принято у нас называть — непривередливый, и считал, что этого довольно. Теперь впереди была короткая ночь, о сне не думалось, и всем хотелось послушать, что расскажет Степан Андреевич. — Охочусь я здесь давно, еще с отцом впервые приучался к ру­ жью, — начал Перегудов. — Места эти сильно мне полюбились. — Местность наша хорошая, что и говорить, — подхватил Одно­ глазый, подкладывая дров в костер. — И не в красоте природы главная суть, а в людях, — продолжал охотник. — Народ тут чудесный живет, трудолюбивый, мечтатель­ ный, — это я с первых лет приметил. — Степан Андреевич помолчал, вспоминая что-то далекое, лишь ему известное, и, очевидно, решая — поделиться с товарищами или обождать. Но дело было начато. —Я вам расскажу, как познакомился здесь с одной девушкой, только вы, пожалуйста, надо мной не смейтесь и не подумайте, что речь пойдет о любви... —А чего ее стесняться, любви-то? В том изъяну никакого не ви­ дим. —Милее всего, кто любит кого. —Тогда слушайте. Сидели мы раз с дядей Кондратием на этом месте, варили уху, отдыхали, говорили о разных пустяках, даже, помнится, потихоньку пытались что-то спеть, и ни о чем таком серь­ езном нам и думать не хотелось. И вдруг вон из тех кустов вылетела сюда на поляну разгоряченная гнедая лошадь. На ней как-то ловко и бесстрашно сидела в седле светлая, как весенний день, юная всадии- Па. Была она в розовой майке со шнурком, в темно-синих шарова­ рах, обута в мягкие чувяки, лоснившиеся на солнце, в руке ее, слов­ но змейка, вилась тонкая плеть. И вся она — такая гибкая, молодая, освещенная ярким солнцем на фоне густой зелени, была несказанно хороша. Волосы ее были светло-русые, стриженные коротко, по-городс-