b000002472

садился на край, длинные ноги его в серых подшитых валенках свиса­ ли ниже печурок. Крестом сложив худые руки на впалой груди, дед важно предупреждал; — Только тихо сидите, воробушки, а то не буду я и сказку начи­ нать. — И, степенно поглаживая козлиную бородку свою, прини­ мался рассказывать. Мы слушали дедушку затаив дыхание. Бывало кто-то из нас нечаянно уснет на печи и спит себе, приткнувшись в углу на шобонах, другой рядышком тихонько похрапывает. Дед уста­ нет сидеть, осторожно приляжет с нами на дерюжке и заснет беспо­ койным, чутким, по-птичьи, сном. Случалось не раз, что во сне обмочим мы его со всех сторон, но тут же и обсохнем. Печь, прикры­ тая дерюгой, пышет жаром. По стенам бегают рыжие тараканы, за свои длиннющие усы прозванные прусаками. Под шестком мирно тре­ щит сверчок. Коптилка мигает на загнетке. Печь для нас была местом особенным, почти священным. Тут проходило чуть не все ранее детство. Не зря про нее в народе сложили так много песен, сказок, пословиц, загадок: Ходи изба, ходи печь, Хозяину негде лечь... Не раз слышал я такие загадочные слова: «пока баба с печки летит — семьдесят семь дум передумает». У нас про печку была своя детская приговорка: «На печи в углу сидела, ела кашу с молоком». А что касается русских сказок, так не одно поколение крестьянских ребятишек познакомилось с ними на печке в родной избе. Не знаю почему, но в сказках мне больше всего нравились те ге­ рои, что летали, как птицы. То это была Баба-Яга, что мчалась над лесом в ступе, то ведьма на помеле, то Змей-Горыныч крылатый, то Конек-Горбунок, то совсем уж диковинный ковер-самолет. Но ин­ тереснее всего был Иванушка-дурачок, который, когда надо, стано­ вился Иван-царевичем. От него все мы были в восторге. Он свобод­ но летал по белу свету на такой же самой печке, где крестьяне сушили матушку-рожь, что грела нам бока и спины, локти и пятки и где ве­ черами сидели мы с милым дедушкой. Стоило Иванушке сказать: По щучьему велению', По моему прошению. — Неси меня печь за синее море! Как печь, вместе с горшками и ухватами, плавно взмывала квер­ ху, поднималась выше рек текучих, лесов дремучих, гор высоких, облаков стоячих, чуть не задевая за звезды, несла Иванушку в те края, где ему побывать хотелось? Позднее услыхал я и другую сказку, про кузнеца Вакулу, что в морозную рождественскую ночь верхом на черте летал в Петербург к