b000002472

Алексей Корнилович, слегка покачнувшись на сиденьи, переклю­ чил скорость, мотор загудел сильнее, и мы помчались по пустынному в этот ранний час шоссе еще быстрее. Хорошо нам было ехать вдвоем в это тихое майское утро: ему — чутко править послушной машиной и, вспоминая, рассказывать о своей молодости, а мне — глядеть на него в оба глаза и слушать в оба уха нежданно-негаданно подвернувшийся рассказ, который тут же рождался. — Не то чтобы Надя была уж очень красива, но какое платье ни оденет — все было ей к лицу, все сидело на ней ловко и аккуратно. А для мужчины все это совсем небезразлично. У меня же было еще и свое мнение: чем меньше мод и побрякушек, тем девушка лучше. Надя была работницей швейной фабрики, человек простой и, значит, хо­ роший. Я и тогда работал шофером, домой приходил лишь к вечеру и день для меня был не в день, если с ней хоть на минутку не увижусь. Дядя ее это чувствовал и отношений наших не одобрял. Увидит, бывало, нас вместе, тотчас кричит: «Надя, иди домой!» С соседом этим были у нас свои счеты. К концу месяца получил я зарплату, премию мне начислили, бе­ заварийные выдали, и решил я по этому случаю устроить дома ма­ ленькое торжество. В воскресенье пригласил Надю, позвал друзей своих, тетка нам пирогов с гречневой кашей напекла, попили мы чайку с изюмом, спели любимые песни, как водится, потанцевали под патефон и гитару, потом пошли в лес гулять. Надя мне и гово­ рит: «Знаешь, Леша, я ведь никогда не слыхала, как соловьи поют. Пойдем туда, где они водятся. Хочется мне самой хоть раз соловьев послушать». Это меня удивило. Соловьев у нас, будто васильков во ржи, мы на них и внимания не обращали. Поют себе и поют, что ж тут такого. Вдалеке не очень громко пели соловьи и в тот день, но только мы вошли в рощу, как близко грянул песню удалой соловушка, точно нас приветствовал. А Надя, как услыхала чистую соловьиную трель, вся засветилась от радости, замерла, почти не дышит и только шеп­ чет: «Как хорошо!» Мало-помалу отбились мы от компании, сели на траву около реч­ ки и долго-долго слушаіи на свободе первый в Надиной жизни соло­ вьиный концерт. Особенно сладко и сильно цокал и рассыпался соло­ вей в том кусте, под которым мы сидели. Он пел, не скупясь и не стесняясь, над самой нашей головой. Надя моя преобразилась, лицо у нее сделалось необыкновенное, прижалась она к моему плечу и гово- риг. «Леша, ведь это чудо! Как ты этого не понимаешь?» И верно, подумал я. Раньше я вовсе не замечал этой красоты, видно, как и мой сосед, больше смотрел в свиное корыто...