b000002472

Не раз мне приходилось выступать с лекциями в клубе кирпичного завода, на котором он работал, и я всегда видел его в первом ряду. Он был спокоен, молчалив и малоприметен. Прохоров, как я заме­ тил, с интересом слушал всякие лекции, но особенно нравились ему разговоры о событиях международных: очевидно его занимали дела государственные. Судя по лицу он был не стар и, в укор другим шо­ ферам, я ни разу не видел его небритым. Когда сзади подавали за­ писки, он поднимался, поправлял рукой короткие светлые волосы, не спеша, с достоинством человека, у которого все ладно в жизни, клал записки на стол и возвращался на свое место. Был он невысоко­ го роста, в серой кепчонке, в комбинезоне, который выгорел, поли­ нял от стирки и давно потерял свой первоначальный вид. Но поясок опрятной шоферской спецовки всегда был туго перетянут, а весь об­ лик этого человека внушал уважение., — Здравствуйте, Алексей Корнилович, — сказал я, подходя к нему. — Далеко ли путь держите? — С добрым утром, — приветливо поздоровался шофер, вглядев­ шись и узнав меня. На вопрос Прохоров ответил не сразу. Он закрыл капот машины, любовно, словно коня по шее, похлопал ее ладо­ нью, убрал ведро в кузов, прикрыл брезентом, чтобы не гремело. Затем, неторопясь, вытер руки клочком пакли, обошел машину кру­ гом, подергал борта, ногой попробовал скаты. — Не приходилось вам бывать в Соловьиной роще?— спросил он, закончив обход. — Слышать слышал, а быть не довелось, — ответил я. — Хотите подвезу? Вижу, вы на рыбалку собрались, а там ловля - лучше некуда. Окуни, как голодные собаки, наживку хватают, и леши крупные попадаются. Мне было все равно, где ловить, я охотно принял приглашение, сел в кабину рядом с шофером, и мы поехали. Мотор гудел уверен­ но, ровно, точно раздольную ямщицкую песню пел, другие звуки сквозь его шум в кабину почти не проникали. В тепле, на мягком сиденье убаюкивало, меня стала одолевать дремота и, чтобы не зас­ нуть, я спросил: — Скажите, Алексей Корнилович, почему вас прозвали Соловь­ ем? Он усмехнулся и, явно недовольный тоном, каким был задан воп­ рос, искоса бросил на меня быстрый взгляд. — Ингересно, а как вы об этом от людей слыхали: с одобрением или осуждающе? Пришлось сознаться, что было и то, и другое. Ему п о н р а в и л а с ь моя откровенность, и он, подумав, стал рассказывать о себе. Случается, товарищи по гаражу упрекают меня: «Очень уж ты,