b000002472

жую на сердце штукатурную лопатку. Умер старик в возрасте шестиде­ сяти шести лет. Пенсии тогда рабочему человеку не полагалось, и он работал до самой смерти. На последней своей стройке в Таганке упал с лесов, расшибся. Прямо в рабочей спецовке и в фартуке штукатур- односельчанин, верный товарищ Григорий Иванович Жиров привез его полуживого, с переломанными ребрами на Курский вокзал, по­ садил в поезд, и сам при нем был неотлучно. Так они и доехали до своей станции Колокши. Тут Григорию добрые люди помогли сса­ дить больного старика. На Колокше Жиров нанял извозчика, привез друга в родное село. — Помирать приехал, — тихим хриплым голосом сказал старик побледневшей жене и послал за попом. На третий день, к вечеру, он скончался. Обо всем этом я узнал, будучи в годах, а в детстве, после матери не было для меня человека милее дедушки. В редкие свои наезды в село собирал он ребятишек, своих и чужих, в одну кучу и тогда не проходило для нас ни одного вечера без волшебных сказок и занятных рассказов. Он всякого понаслышался от людей, за свою жизнь пови­ дал немало, ему было чем поделиться с внуками. И дедушка щедро раздаривал богатства своей простой, всему миру, как распахнутое окно, открытой души. Сказок он знал много и умел их рассказывать по-своему — с приго­ ворками, шутками-прибаутками, как-то особенно певуче и складно. Быль у него так забавно перемешивалась с небылицей, что, я думаю, он и сам не знал, где кончается выдумка и начинается правда и откуда все это приходило ему на память. Главное — все у него получалось складно и здорово, а нам, ребятишкам, интересно. Мы любили не­ бывальщину, неслыхальщину. Сказки свои он всегда начинал такими словами: — В некотором царстве, некотором государстве, а именно в том, в котором мы живем... Многие сказки его я теперь позабыл, но слова эти навсегда вреза­ лись в мою память. Когда я подходил к печке, дедушка говорил: — Давай подсажу. При этих словах я оглядывался и смотрел на дедушку с подозрени­ ем. Основания для опасения у меня были веские. Однажды мама, держа в руке хлебный ножик, сказала: — Этим ножом не хлеб резать, а стариков на нечь подсаживать, от я и глядел, нет ли в руках у дедушки такого ножа. Может, им не только стариков, но и мальчишек на печь подсаживают. Но доб­ рый дедушка был, конечно, безоружен, он брал меня под пазушки и легко, как перышко, подымал на печь. Дедушка тоже влезал к нам,