b000002469

П Е В Е С Т Р О Й К А : <■В И X Р II В Р А Ж Д Е Б И Ы Е ■> В Т И X О М Г О Р О Д Е строечной истории»... Решение пленума райкома партии пришлось просто проигнорировать. Какое счастье, что пришла перестройка! Музей-заповедник выстоял. Не случилось принудительного разори­ тельного развода. А сколько сил и нервов ушло? Кто считает... Но впереди были другие накаты. Неслось дурное “колесо” дальше! -За долгие годы своей работы в му­ зее,—писала А. Аксенова,—я не мень­ ше сотни раз слышала каламбур: “Али­ са в стране чудес». А «страна чудес» — это 70 памятников, которые надо отап­ ливать. охранять, ежегодно ремонтиро­ вать. Это нищенская зарплата сотруд­ ников, а их 570 человек. Это скудное финансирование. Борьба с запрети­ тельными инструкциями, с меняющими­ ся начальниками, бесконечными гроз­ ными. изнурительными ревизиями.«За­ рабатывать два миллиона в год и не воровать, так не бывает!» Вот эти два миллиона, которые мы последние годы зарабатываем, и спаса­ ют нашу «страну чудес». Из письма в журнал «Огонек». 223 Рядом с музейным чудом, каким привыкли мы воспринимать Суздаль, происходит разрушение не только исторических памятников, но и замшелых идеологических догм. Владимир ГЛОТОВ, обозреватель «Огонька» Фото Юрия ФЕКЛИСТОВА Комментарий к одному письму «Огонек» №23 1990 г., 23 мая. | апомню читателю для по­ нимания дальнейшего сю­ жета. что лет двадцать пять назад, в ту пору, ко­ гда Андрей Тарковский снимал во Владимире и Суздале своего -Андрея I Рублева» и по окрестным холмам горели костры и проносились конники с искаженными лицами, по ке­ льям монастырей, пребывавших в запу­ стении, бродила очаровательная моло­ дая женщина по имени Алиса. Алиса была директором музея. С тех пор я ее не видел. И вот в этом году, рассказывая в “Огоньке" о судьбе фресок Рублева и отношении к ним мо­ лодого Тарковского, чьи размышления я обнаружил в своих давних записках, я упомянул — ну как пройти мимо тако­ го чудного имени: Алиса! — ту мимолет­ ную встречу с молодой директрисой. Упомянул, да забыл. Где она? Что с ней? За четверть века страну перетряхнуло не раз, а чело­ век — песчинка, социальный атом. Бро­ сало Тарковского, всех нас перекручи­ вало, исключение ли она? Тем более музейная стезя для молодой, повторяю, симпатичной женщины. Да на кой он ей ляд. этот музей, с его нищетой и «оста­ точным принципом»?