b000002468

и не считают шагов. Нарисую-ка я на их пути пропасть». И вы не можете себе представить, Ваня, какое это наслаждение затягивать последний шаг. Так бы и замер на одной ноге»... Шутит он или го- ворит серьёзно? Всё это Ваня хотел рассказать Кольке, но Колька перебил его, едва услышав слова: «настройщик». «Опять этот старик! - закричал он, чувствуя, что сейчас самое время возмутиться и проявить над Ваней свою начальническую власть. - Сколько ты еще будешь с ним носиться? Болеет? Ну и пусть! Ты-то причем? Ты что ли виноват? Или, может, ты врач?» Но он чего-то не учёл. Ваня не притих от его крика, а наоборот, тоже закричал, как и в прошлый раз, даже громче. Он закричал, что не оставит старика одного, что будет готовить ему еду и ухаживать за ним, пока тот не поправится и Кольке горько было слушать это. «Готовить еду... ухаживать... - бормотал он. - А открытия подождут, да? И это в наше время...» «Как по-твоему, - спросил он вдруг, - что было бы если б фара- он был добрый?» «Какой фараон? - удивился Ваня. - Египетский? Молодец был бы». Колька расхохотался. «Ты дурак, - сказал он. - Ты всегда говоришь, не подумав. Пирамид не было бы ясно?» И он объяснил, что добрый фараон не заставлял бы людей трудиться до потери сил и жизни, и хотя люди, конечно, хвалили бы фараона за это, говоря: «Какой он у нас добрый», но потом всё равно умерли бы и фараон вместе с ними, и добрый он был или вообще его не было, этого теперь уже никто бы не знал, потому что доброта памятников не оставляет. «Нужно идти к намеченной цели и не смотреть, что это, мо- жет быть, кому-то не нравится, - закончил свою речь Колька. - Сегодня мы будем старика лечить, завтра рыбкам удовольствие о еспечивать, послезавтра еще что-нибудь придумаем, а метео- рит тем временем сгинет в тайте». «Не сгинет, - сказал Ваня. - Он каменныи». «Конечно, - согласился Колька. - Это я так образно сказал».