b000002468

А теперь он кричал, защищая какого-то старика, который про- жил длинную жизнь и ничего в ней не сделал. Кольке была обидна ванина несправедливость и близорукость. В этот раз он не придумал, что ответить Ване и поэтому захотел остаться один. Когда Ваня снова заговорил: «Подумаешь, метеорит. Будто других тайн нету», Колька не ответил, а пощупал свой пульс и сказал: «Повышенный. Мне надо лечь. До свидания», хотя пульс был совсем не повышенный, может быть, лишь чуть-чуть, да и то не от болезни, а от досады на Ваню. Ваня ушел, а Колька вернулся в палату, лёг на кровать и стал думать о том, как быть далыне. Если Ваня еще болыне увлечётся своим стариком, то вполне может дойти до того, что откажется ехать за метеоритам. Колька представил себе, как один бредет по Тунгусской тайге, как борется с трудностями и сражается с дикими зверями, как залазит на дерево и видит в украденный бинокль чёр- ную глыбу метеорита и у него занимается дух, но некому крикнуть: «Вот он, вот мечта всей моей жизни! Вперед!» Кольке пришлось даже проглотить подступивший к горлу ком, так ему горько стало от этой яркой картины жестокого одиночества. «Вот он!» - крикнет он самому себе, а в это время Ваня будет болтать с девочкой Олей, о которой столько рассказывал, и кормить рыбок. Или рассиживаться с настройщиком в чужой квартире и смотреть на чужое пианино, чтобы оно, не дай бог, не заиграло чуть басови- тее или писклявее, чем этого хочется старику. «Вот он!» - крикнет Колька самому себе, потому что некому будет ему кричать еще, и подбежит к метеориту и упадёт на него всем своим исхудавшим в невзгодах телом, так как у него кончатся силы от радости и начнется ессилие. А Ваня в это время скажет старику: «По-моему, здесь «ля» чуть чуть фальшивит». «Вы молодчина! - закричит старик, прислу- шавшись. Совершенно правильно, у вас замечательные барабан- ные перепонки и я готов сделать вас своим наследником!» С этими словами он подарит Ване свой камертон, а Колька будет лежать на ем чёрном метеорите и догадываться, что это не от радости он