b000002468

«Я неудачник, - сказал он уже вслух. - Ничего у меня не выхо- дит. Так и умру!» И чуть не заплакал от злости. А через минуту он всё-таки заплакал, но уже не от злости, а от жалости к самому себе, и, плача, думал о том, что деньги, наверное, пропали, они лежали в заднем кармане брюк, а теперь на нём были только трусы, причем, не его, а чужие, и не на что будет продолжать экспедицию, и другие люди будут теперь делать открытия, толкать вперед человечество, а он, Колька, останется ни при чём. Небо сияло звездами. Вспыхивали и гасли метеоры. Мир был полон тайн. Мир ломился от них. А Колька сидел на подоконнике раздетый, слабый, в чужих трусах и с мокрым лицом. «Ничего, я сбегу отсюда, - подумал он и с яростью стал выти- рать слёзы майкой. - Сбегу отсюда и сделаю своё дело. И плевать мне на всех!» Снова он проснулся опять ночью, может быть, это продолжа- лась всё та же бесконечная ночь, а, может быть, их промелькнуло много, Колька не знал, он проснулся оттого, что кто-то взял его за руку. Колька насторожился, он незаметно приоткрыл один глаз и в предутреннем сумраке увидел девушку со склоненным лицом. В её прикосновении было столько осторожной нежности, что Колькино сердце дрогнуло. «Что это она?» - подумал он, застыдившись, и от- крыл оба глаза. Девушка, шевеля губами, смотрела на свои ручные часы, и Колька со злостью выдернул руку. «Спать не дают, - про- ворчал он. - Что это у вас за больница такая?» «Ну-ну, - ласково от- ветила девушка. - Пульс у тебя хороший, сегодня в общую палату переведём». И когда рассвело, ему помогли перейти в другую палату. Здесь лежало еще четыре человека, но разговаривать с ними Колька не стал. Он повернулся лицом к стене и рисовал на штукатурке кос- мическую ракету. «Сбегу, - думал он. - Наше время, время великих свершений и это преступление - лежать, когда наука развивается семимильными шагами».