b000002468

искусством слёзы», - сказал настройгцик и они с Ваней ушли, не взяв денег, которые им всё совала растерявшаяся мать. Так они путешествовали из квартиры в квартиру, изо дня в день. Ваня прожил на свете еще мало лет и ему легко была забы- вать свои прежние, еще не слишком укоренившиеся привычки. Он чувствовал, что с ним происходят перемены, - они происходили так быстро, что он успевал их замечать. Но он по-прежнему много думал о Кольке, ждал его выздоров- ления и каждый день носил в больнице передачи. Ему было неловко брать деньги, которыми каждый раз ссужал его настройщик, вна- чале он отказывался брать их и настройщик как-то разразился по этому поводу большой речью. «Мой юный друг, - сказал он Ване. - Я жадный человек, но никто не посмеет сказать, что я скуп. Я люблю зарабатывать много денег, но лишь для того, чтобы много тратить. Если бы у меня были наследники, то после моей смерти им при- шлось бы пережить несколько огорчительных минут разочарова- ния. Они узнали бы, что я ничего не оставил, что у меня нет ника- ких сбережений. Я считаю, что завещать наследникам деньги так же нелепо и жестоко, как оставлять в наследство свой ревматизм, радикулит или сердечную недостаточность. Всё это, как и деньги, нажито трудом. Человек должен оставлять потомкам лишь плоды своего труда, а не побочные его результаты. Впрочем, всё это пу- стой разговор, поскольку наследников у меня нет, и с моей смертью род мой прекратится, о чём я, впрочем, печалюсь только в наиболее сентиментальные минуты. Берите, не стесняйтесь, и каждый день сообщайте, сколько Вам нужно еще. Я уважаю Вашего друга, мне хочется, чтобы он хорошо питался в больнице и единственное, что я прошу взамен, таи это вот что: когда Президент Академии наук, обнимая его за открытие Тунгусского метеорита, вдруг спросит, по- чему он такой упитанный, то пусть ваш друг ответит: «Это меня раскормил один чудак - настройщик пианино». И, может быть, Президент пригласит меня настроить рояль его внучки. Пусть ваш Друг передаст ему, что моя такса - пятнадцать рублей».