b000002468

льон, которым дед и запил горечь своего поражения. Что ж, каждому свое - кому слава, а кому - бульон, мне же лично жаль разбитого яич- ка, по-моему, курица, не будь отрублена у неё голова, высидела бы из этого яичка, не будь оно разбито, что-то очень важное, ведь оно, как известно, было не простое...» Ваня, наконец, согрелся, дрожь прошла, и он уснул. 3 Настройщик прожил в этом доме всю жизнь. В других кварти- рах жильцы менялись, и нынешние знали его уже стариком, хотя поселились здесь давно. В молодости он совершил много поступков, но рассказывать о них избегал, хотя любил поговорить и был неизменно весел на лю- Дях. Он пользовался симпатией соседей, и они охотно заговаривали с ним при встречах в коридоре. Но близких у него не было. С годами желание совершать поступки у него пропало, он по- любил, исполнив дневные дела, одиноко сидеть в своей комнате, погружаясь в размышления. Он замечал, что с годами всё больше думает словами, а не волнениями чувств и воспоминаний, это печа- лило его, и он любил поразмышлять об этом также. А с некоторых пор его стали мучить ночные страхи. Лёжа в по- стели, он не мог заснуть, всё время думая о том, что дверь заперта, и МИР от него отгорожен. Его сердце давно уже перестало работать как следует, часто сжималось и замирало, и в любую ночь могла прийти беда. Страх охватывал настройщика при мысли, что он бу- дет лежать здесь за запертой дверью, - беззащитный и не способ- ныи на движение, но никто не будет об этом знать, и он умрёт без помощи, и лишь много дней спустя соседи спохватятся и постучат к нему. «Нет дома, - скажут они. - Вероятно, уехал, живой такой старик, непоседа». Намучившись этими ночными картинами, он пришел однажды утром КсосеДям>жившим рядом, и дал им ключ от своей комнаты,