b000002468

живающий её движут науку вперед, поэтому обоим - слава и почёт. Но у вас не ошибка. У вас, мальчики, ложь. А ложь никогда ничего не двигала, а только всё останавливала и губила... И не стыдно ли вам сравнивать себя с теми, кто совершал великие ошибки - с Лаву- азье, например, или с Птолемеем? Первый выдвинул очень непра- вильную теорию огненной жидкости - флогистона, второй - соз- дал совершенно ошибочную геоцентрическую теорию. Но ведь это ошибки гениев!» «Какая разница! - сказал я. - Ошибка есть ошибка! Она всегда ложь, потому что - раз она не правда, то что же она? И Птолемей ваш и Лавуазье - все свои теории они выдумали - и м п о к а з а л о с ь , что всё устроено так, как им показалось. На самом деле было иначе. Но от этого они не стали менее великими. Их след в науке, вы сами говори- те, очень болыной. Так чем же Май хуже? Пусть даже ему показалось, как показалось вашим Лавуазье и Птолемею. А вдруг не показалось? Вдруг зелёный луч существует на самом деле, ведь Май его видел, он не врёт... Но пусть даже ошибка. Господи, мало ли ошибок на свете, одной больше, одной меныне, а человек был бы счастлив - разве это ошибка, если человек счастлив? Он так стремился, и вот, накоцец, у него получилось, а вы машете на него рукой, да пошёл ты! - хотя вам ничего не стоит поверить, ведь всё должно быть для человека, всё во имя человека, об этом пишут в газетах, вы, наверное, читаете... Скажите там, в своей Академии, что факт подтвердился, что зелё- ный луч существует, - и Май будет самым счастливым человеком на свете. Потому что вы ему поверили... Целых шестьдесяг шесть лет он будет самым счастливым, а потом другой станет самым счаст- ливым, который его опровергнет... А, может, и не опровергнег... Представьте себе: вы Маю не поверили, а через шестьдесят шесть лет какой-нибудь учёный поднесёт к глазу телескоп и воскликнет. вижу зелёный луч! Я его открыл! А его открыл Май, которыи из- за вас не прославился... Вам не будет стыдно? Ну да, конечно, вы не боитесь, вы думаете: через шестьдесят шесгь лет я уже не смогу стыдиться, мне уже сейчас вон сколько...»