b000002468

Я думал, женгцина обидится невежливом у валеркиному заме- чанию, но она, наоборот, выслушала его с большим вниманием и сразу же согласилась: да, конечно, главное - зелёный луч, говорить следует о нём. Это обрадовало нас: ведь зелёный луч - не выдумка, его можно обсуждать, не боясь запутаться во лжи. На какое-то вре- мя нам стало легче. «Он ярким или не очень?» - спросила женщина - о луче, но по- прежнему у Мая. «Он был так себе», - ответил я. Женщина улыбнулась мне, сказав: «Вот это, я понимаю, чёткий ответ». Со мой она вообще разговаривала чаще, чем с остальными. И прислушивалась к моим ответам с большим вниманием. С тех пор, как я сообщил, что сгорел суп, она меня выделяла. «Откуда ты знаешь, каким был луч? - спросила она, не переставая улыбаться. - Разве ты его видел?» «В том-то и дело, что не видел», - ответил я. «Не понимаю, - сказала женщина. - Ты заявляешь, что луч был не очень яркий, и в то же время признаёшь, что его не видел. Как это согласовать?» «Очень просто, - ответил я. - Если б он был яркий, разве б я его не увидел?» Женщину мой ответ привёл в восторг - она засмеялась даже и кивнула мне, как старому приятелю. Но её продолжало беспокоить молчание Мая. «А что скажет сам виновник торжества? - спросила она. - Каким луч показался ему - ярким или не очень?» На этот раз Май решил ответить. Напрасно мы за него боялись - говорил он прекрасно. Когда ему не хотелось врать, выходило на славу. «Луч был не очень ярким, - сказал он. - но в нём содержалось таинственное излучение». «Почему ты думаешь, что таинственное?» - спросила женщина. «Потому что я ослеп», - сказал Май. «Мальчики! - воскликнула женщина. - Вы все твердите: ослеп, ослеп! Но перед моими глазами эта картина никак не рисуется! Ослеп человек! это же трагедия и ужас! Разве Май знал, что зрение к нему вернётся?...» «Не знал, - подтвердил Валерка. Он думал, на всегда». «Вот видишь, - сказала женщина. - Думал, навсегда. Значит должен был испугаться. Должна была произойти какая то волную щая сцена. А вы мне о ней рассказать не хотите».