b000002468

Мы испутались: сейчас Май признается. В нём никогда не было твёрдости характера - кроме научного склада ума в нём вообще не было ничего хорошего. Он вполне мог предать нас, нарушив все обещания и клятвы. Поэтому Валерка опередил его. «Никакая это не шутка! Он кратковременно ослеп, потом зрение вернулось к нему!» Но женщина пропустила Валеркин крик мимо ушей. «Начни с трубы - сказала она Маю. - Ведь ты наврал, будто уронил её с кры- ши? Признайся сначала хоть в этом». Май не отвечал. Он по-прежнему смотрел в другую сторону. 39 Для науки не имело значения - упала труба с крыши или не упа- ла. И даже ослеп Май или не ослеп. Для науки был важен один толь- ко зелёный луч. Женщина же говорила не о нём. Она заставляла нас выдумывать. Нам хотелось, приврав немно- го вначале, дальше говорить о правде - о зелёном луче. Но правда женщину не интересовала. Её интересовала ложь. «Как вы узнали, сто Май ослеп? - спрашивала она нас. - Он сам сообщил об этом? Когда? Какими словами?» Чтоб поменыне врать, я отмалчивался. Валерка тоже. Отвечал на вопросы, в основном, Юрка. Он говорил: «Кажется, Май сказал так: ох, ребята, я ничего не вижу. Я кратковременно ослеп...» Эти плохо придуманные слова женщина слушала без интере- са, - повернувшись к Маю, она попросила: «Лучше расскажи сам. У твоих друзей плохая память». Но Май ей опять не ответил. Наврав об упавшей с крыши тру- бе, он сидел теперь с видом глубоко несчастного человека. «Что вы к нему пристаёте? - вмешался Валерка - довольно грубо. - Мало того, что человек ослеп, так его ещё заставляют вспоминать, что он при этом сказал. Вас прислали узнать о зелёном луче, а вы разговарива- ете о постороннем и не главном».