b000002468

Валерка сказал: «Ручаюсь». Женщина сказала: «Но, может быть, палач подтолкнул голову топором?» Валерка ответил: «Нет, такого хоккея там не было». Женщине крыть было не чем. Помолчав, она сказала: «Оставим графиню в покое. Меня другое интересует: из вас кто-нибудь смо- трел в трубу? Неужели один Май?» Ответил ей Юрка. Ни слова не привирая, он сказал: «Никто из нас посмотреть не успел». «Почему? - спросила женщина, - Куда-ни- будь торопились?» «Валеркин отец залез на крышу, объяснил Юрка, опять говоря правду. - Он забрал у Мая трубу и стал смотреть в неё сам». «И тоже ослеп, - сказала женщина. - Какое несчастье!» «С чего вы это взяли? - возмутился Валерка. - Мой отец вполне зрячий человек. Как он мог ослепнуть от зелёного луча, если его не видел? Он даже трубу, если хотите знать, не смог навести, так как накануне очень сильно злоупотребил спиртными напитками. Она в его руках ходила ходуном». Тут женщина усмехнулась. «Мальчики, - сказала она. - как же труба могла ходить в его руках ходуном, если перед этим упала с крыши и разбилась?» 38 Незачем Мая было врать, будто труба упала с крыши. Это была л и ш н я я ложь. Разоблачив её, женщина перестала верить всему. Ни врать её, ни говорить правду не имело теперь смысла. Мы молчали. Это молчание длилось и длилось, ни конца ему не было, ни краю, и тяжесть оно имело огромную. Я никогда не видел такого тяжелого молчания. Пот от него выступал. «Мальчики, - сказала наконец женщина. - Когда мы прочитали первое письмо - от Мая, как по-вашему, что мы подумали?» Откуда нам было знать, что они там, в Академии, подумали, да и не имело это теперь никакого значения, но мы всё же обрадова-