b000002468

Но вокруг было очень много людей, слишком много, и от этого Ваня еще острей чувствовал свое одиночество. Так он ходил весь день, постепенно дичая. И, в конце концов, даже убежал от прохожего, у которого осмелился спросить адрес больницы. «Где здесь больница?», - спросил он у мужчины, шедшего медленнее других. «Больница? - переспросил прохожий и остано- вился. - В городе их семь. Вам какая нужна?» И Ваня убежал, испугавшись возникшего разговора. Он оста- новился только когда свернул за угол. Наступил вечер. Зажглись огни. А Ваня всё ходил. Сначала прохо- жих стало еще болыпе, но двигались они гораздо медленнее, чем днём, а некоторые даже пели, играя себе на гитарах, которые несли с собой. А потом прохожих стало совсем мало. Редкие люди проходили мимо Вани, очень громко стуча обувью. Днём этого стука от них Ваня не слышал. А еще немного позже огни погасли. И в городе стало темно, как в поле, Ваня почувствовал, что устал. Последний раз он ел еще дома, и весь день ощущал сильный голод, но к ночи есть перехотелось, зато стало клонить в сон, с каждой минутой всё сильнее и сильнее, так что Ваня даже стал бояться, что свалится прямо на улице. На пути ему встретился сквер, он прилёг на скамейке в нём и мгновенно уснул. И в то же, как ему показалось, мгновенье проснулся, насквозь пронзенный холодом. Он чувствовал, что замерз весь, всем своим существом, а не только спиной или ногами. С трудом он сполз со скамейки, встал и побежал. Он сделал это для того, чтобы согреться движением, но его сразу же охватил и ужас - ему стало казаться, будто он не просто бежит, а убегает и за ним кто-то гонится. От этого страха Ваня побежал так быстро, что вскоре стал задыхаться и остановился посреди темной улицы, громко дыша. и ТУТон увидел дом с распахнутыми настежь окнами. Большой старый дом - на всех этажах окна были раскрыты, и в них клубилась густая внутренняя темнота.