b000002468

Время от времени приходиться слышать, будто существует такой закон: если какое-нибудь дело подтверждают три человека, остальные обязаны верить. Мы сказали друг другу: если такой за- кон, действительно, существует, тогда всё в порядке. Мая можно считать уже прославленным. Валерка сказал: допрашивать могут каждого, самое главное - это говорить одно и то же. Врать нужно одинаково. Если врать одинаково, получится правда. Я предложил: каждый должен дать честное слово. Что он при любых обстоятельствах будет говорить одно и то же: да, я видел как Май ослеп. Юрка сказал: честное слово - пустяк, нужно клятву. Клятва по- могает лучше честного слова. Он, например, дал Люське клятву, что будет любить её всю жизнь, и теперь ему легко любить её всю жизнь. Я составил клятву с таким концом: а кто её нарушит, тому по- зор во все века и среди всех народов. Валерка сказал: «Что мне народы? Что мне позор среди ита- льянцев или угро-финов? Я, может, сроду их не увижу». И предло- жил для клятвы такой конец: а кто её нарушит, в того пусть все по одному разу плюнут. Если нарушит Юрка, то плюнем мы с Валеркой. Если Валерка, то мы с Юркой. Если я - плюют Валерка и Юрка. Я спросил Мая «А ты будешь плевать?» Он ответил: «Я столько от вас натерпелся, так мне ещё и плевать?» Валерка сказал: «Ладно, освобождаем тебя от этого дела». Мы долго искали почтовый ящик получше. Но одном было на- писано: «Выемка с 6 до 18». На другом: «Выемка два раза в день». Третий был ободранный. Самый лучший ящик обнаружился на почте. Он не висел на стене, а стоял на полу. Огромный, как холодильник. Бросал письмо Валерка. Никак не мог решиться. Наполовину засунул его в щель, но не отпускал. Я крикнул: «Бросай!» - и махнул рукой. Валерка выронил письмо. Оно было тоненьким, но в глубине ящика ухнуло.