b000002468

Мужчины усмехнулись такому повороту дела, говоря: «Одно слово: женщины! Никогда не знаешь, что придёт в голову этому прекрасному полу!» и ушли, в осьминога не поверив. Так и остался он неизвестный людям. И вот отец, не обнаружив новеллы, страшно распалился и стал кричать: «Конечно же, это наш домашний фараон её куда-то запро- пастил! Просто фашист какой-то, уничтожает произведения искус- ства!» А Валерка хоть новеллы не брал, сказать: «Не брал» не мог - не поверил бы. Он никогда не верит, когда Валерка говорит: не брал, а только если: брал. Поэтому Валерка сказал: да, конечно, разумеется, новелла мною взята, так как друзья очень просили, чтоб я им про- читал эту прекрасную вещь. Но потом она положена обратно - на подоконник в кухне, и придавлена банкой чёрной икры, которую отец пьяный принёс неизвестно откуда. Поэтому Валерка сказал: этой банкой я придавил новеллу, чтоб её не сдунул порыв ветра. Услышав такую ложь, отец сразу поверил правде: что не Валер- ка запропастил новеллу. И набросился на мать, крича: «Невозмож- ная ты женщина! Всё, что пропадает в сферу твоего влияния, ис- чезает бесследно и не возвращается обратно. Говори, куда подевала новеллу, а также - где икра» Мать ответила: «Я её съела». Они стали ругаться, а Валерку забыли. Выслушав эту историю, мы согласились, что приврать для прав- дивости - дело хорошее. Первым сочинил привирание Юрка. Такое. будто зелёный луч видел не один Май, а и все остальные - четверо. Прочитав такую ложь, академики должны сказать. раз столько на роду этот луч наблюдало, значит, обмана нет. Он здесь не кроется. Но в хорошем Юркином привирании обнаружился болыпои не- Достаток. Если зелёный луч видели все, то возникает вопрос. во что видели? В трубу? Но ведь луч сверкал меньше секунды - мы бы не успели все четверо по очереди в неё глянуть. Вывернуться, конечно, можно - например, написать: зелёный луч был виден без трубы, он был очень яркий. Но какое же это тогда открытие, если его, выхо-